Презент от нашего ствола - Сергей Зверев

На десантниках была форма военных одной из восточноевропейских стран, относительно недавно ставшей членом Североатлантического альянса, и эта форма стала главным предметом дружеских подколок в группе десантников.

– Ну что, Медведь? Как к вам прикажете теперь обращаться? Не пойму, ты теперь кто? Капрал или старший капрал? – подковырнул Локиса его сослуживец Игорь Колодеев, невысокий, но крепко сбитый спецназовец, мастер спорта по дзюдо.

– Что ты его в звании понижаешь? – лениво спросил флегматичный гигант Тимур Валиахметов, славившийся своим умением разбивать головой кирпичи. Это умение, впрочем, никак не влияло на его умственные способности, о чем свидетельствовал первый разряд по шахматам, которым Валиахметов очень гордился. – Не старший он капрал, а самый что ни на есть главный.

– А ты откуда знаешь? Ты же ферзя от королевы отличить не можешь.

– Ща как дам по лбу!

– Не надо! Вот это не надо. У меня лоб однозначно послабее твоего будет.

– Медведь, ты че молчишь? Внеси ясность.

– Зис из милитари сикрит, пацаны, – с важным видом ответил Локис, который в отличие от всех остальных не отдыхал в тенечке, а усердно тренировал стойку и замах для испытания ножа – так, как показывал инструктор. – Это военная тайна.

– Ни фига себе! А мы и не знали.

– Теперь знайте. Звание старшего по званию это есть военная тайна. Зис из милитари сикрит.

– Слушай, а ты только замахиваться научился? – поинтересовался Тимур, глядя, как Локис тренируется с ножом.

– Могу и бросить. Только некуда.

– Так здание досками обшито. Продемонстрируй.

– Хочешь, чтобы меня за порчу казенного имущества на губу замели перед командировкой? Нет, Тимурик, в другой раз покажу.

– А вы заметили, Вася, как легко нашему Володьке иностранные языки даются? – обратился к товарищу Колодеев.

– На то он и Медведь! У него ж и фамилия какая-то немецкая. Как его вообще с такой фамилией особый отдел пропустил в нашу элитную часть?

– Вовка, а откуда у простого российского солдата такая фамилия?

– Фамилию не тронь, от папы досталась, – с притворной угрозой ответил Локис.

– Он у тебя немец?

– Белорус.

– Во как? А фамилия вроде не белорусская.

– Литовская фамилия.

– Так он у тебя литовец! Все понятно.

– Белорус, – упрямо повторил Локис. – Просто когда-то давно у белорусов с литовцами было одно государство – Великое княжество Литовское. Я в свой последний отпуск на родину отца съездил, хотел с родственниками познакомиться. Я ж отца и не помню совсем. Он пацана спасал, а сам утонул.

– А пацан?

– Пацана он вытолкнул. Живой пацан. Дети уже есть у пацана этого. Так я о чем? У бати в деревне половина Локисов – и все белорусы. А Локис по-литовски значит «медведь».

– Во! А я-то думал, мы Медведя так кличем из-за того, что он борец классный. А он, оказывается, на самом деле Медведь.

– Да, и так бывает, – подвел итог Игорь Колодеев. – Жизнь без проблем – не жизнь.

– Нам проблемы, похоже, гарантированы, – заметил Тимур.

– Что, Тимка? Очко не железное? Боишься, когда страшно?

– При чем тут очко? Я жениться собрался, – насупился Валиахметов.

– О! Поздравляем! – сказал Володя.

– С чем поздравлять-то? Свадьба через две недели должна быть. Очередь отстояли во дворце бракосочетания, все как положено. Она уже список гостей составила, приглашать начала.

– Мы, я так понимаю, в этот список не вошли? – спросил Колодеев.

– Почему не вошли? Я ж свой список еще не составил. Это она своих гостей приглашает. А я своих. Приглашу, конечно. Я Медведя вообще думал свидетелем позвать.

– Ну, так в чем дело? Я согласный, – расплылся в улыбке Локис.

– Спасибо, что согласный. А если за две недели не управимся?

– Проблему нашел! Не через две, так через три недели свадьбу сыграешь.

– Это для тебя не проблема. А как я своей малой объясню, куда я перед свадьбой исчез? Она у меня заводная – жуть. Слова поперек не скажи.

– А ты и не говори поперек, – посоветовал Игорь. – Ты говори так, как ей нравится.

– А что я ей скажу? Она требует, чтоб между нами никаких недомолвок не было.

– Скажешь, что военная тайна. Ведь правда военная тайна? Правда! И никаких недомолвок, – подсказал Володя.

– А вдруг не поверит?

– Поверит. Мы командира попросим специально для тебя справку выдать. Мол, такой-то и такой-то находился в командировке с такого-то по такое-то число. Где именно, уточнять не обязательно. Поставим печать, все будет как положено. Наш командир – мировой мужик! Войдет в положение.

– Вообще-то да! Должен войти в положение, – воодушевился Тимур Валиахметов. – Он такой!

– Вот видишь! А вот и командир – легок на помине, – первым заметил Локис и как старший по званию скомандовал: – Подъем! Построились! Встать смирно!

Рядом с командиром части шел незнакомый им мужчина в камуфляжном комбинезоне. В таком же, какие были на десантниках.

На вид незнакомцу было больше сорока, у него была совершенно седая голова и обветренное лицо, изборожденное глубокими морщинами. Однако в лице этого немолодого человека было что-то мальчишеское. В его больших ярко-синих глазах светился юношеский задор. И его движения и походка были по-юношески энергичны и легки.

– Вольно, ребята, вольно, – издали махнул рукой командир части. – Не до формальностей сейчас. Ни к чему. К заданию готовы?

– Так точно! – дружным хором ответили десантники.

– Может, кто-то хочет отказаться? Уважительные причины или так, вообще? Еще не поздно. Есть такие?

– Никак нет, товарищ полковник, – опять-таки хором ответили солдаты.

– Ну что ж, орлы. Я так и думал. Позвольте представить вам вашего командира на время выполнения особого задания. Это полковник Волков Виктор Петрович. Человек более чем опытный, провел в тех местах, в которые вы сейчас отправляетесь, более десяти лет. Подчеркиваю, более десяти лет. Я понятно изъясняюсь?

– Так точно!

Контрактники поняли, что незнакомец пробыл в Афганистане больше того срока, что находилась там 40-я армия, а значит, кроме того, что прослужил в Афганистане всю войну, бывал там еще либо до войны, либо после. А это говорило о многом, и прежде всего о том, что этот человек уже не первый год работает в спецслужбах.

– Добавлю для полной ясности, что он мой личный друг. Лучший друг, которому я обязан своей жизнью, – заявил командир части и еще раз спросил: – Все ясно?

– Так точно! – опять прогремел дружный хор голосов.