Перехватчик - Василий Головачев

С гулом вздрогнули горы. Раскатами обрушилось грохочущее эхо. Шестиногий «конь», взбрыкнув под Матвеем, осел на задние ноги-лапы. То же самое сделал и шестиног Горшина, однако гул стих, и звери успокоились.

–..готов к обороне, – прилетел тихий голос Тараса. – Кое-что ты получил, дальше рассчитывай только на себя, мы помочь уже не сможем. Этот сон-передача, вероятнее всего, последний.

Где-то далеко послышался новый звук – жужжание пропеллера, словно за горами летел одномоторный самолет. Отряд «пограничников» в ущелье мгновенно оказался на «конях», снова выехал на предгорье, ощетинившись копьями.

Спутник Матвея достал какой-то колючий шар и поднес к шлему, как подносят бинокль.

– Колеоптер, – пояснил он через минуту. – Жук-разведчик. Можешь полюбоваться. Возьми с седла ктар… вот такой шарик, это нечто вроде подзорной трубы.

Матвей потянулся к сумке у ноги и понял, что уже может управлять своим новым телом.

– Ты сейчас авеша для него, хозяина, – отреагировал Тарас на его удивление, – внедренный в его тело, и в состоянии чувствовать то же, что и он.

Матвей приставил шар к щели во лбу – бинокулярное зрение при этом сохранилось, будто у монстра было два глаза, – и разглядел гигантского жука, кружившегося над скалами одной из гор. Два светящихся зеленью жестких надкрылка стояли у него как паруса, а между ними вихрились полупрозрачные крылья, издавая тот самый звук самолетного мотора.

– Хорош? – хмыкнул голос Горшина. – Представь, что было бы, возьми Монарх за исходный материал своего эксперимента не тараканов, а жуков.

Близкий подземный взрыв снова поколебал горы, но «пограничники» Перволюдей проигнорировали его, ожидая, когда улетит колеоптер.

– Похоже, меня засекли. – Монстр на шестиноге повернул к Матвею голову с пылающим глазом. – Прощай, друг. Что-нибудь хочешь спросить?

Матвей с трудом заставил себя не отвлекаться на пейзажи и жизнь палео-Земли, но мысль его перебил всадник, появившийся на склоне холма, один из тех, что стояли внизу. Он что-то проскрипел на своем языке, обращаясь к монстрам – носителям Горшина и Соболева. Матвей его понял: всадник спрашивал, не послать ли отряд в ту сторону, куда повернул колеоптер.

Горшин ответил коротким «послать», и посыльный ускакал. Видимо, для тех «пограничников» хозяин Тараса был командиром.

– Субдоминантой, – уточнил голос Тараса. – Мы с тобой сейчас субдоминанты и находимся в авангарде, но есть и доминант – командир всей бригады «пограничников». У Перволюдей почти все было скопировано по образу и подобию жизнеустройства Инсектов. Иерархия, касты, дворцовые перевороты… Ты не представляешь, до какого абсурда дошли последние поколения Инсектов! Формикоиды, например, то есть разумные муравьи, развлекались в «муравейнике» тем, что предоставляли возможность всем, кто пожелает, стать царем на определенное время – час, к примеру, и разрешали делать со страной-городом все, что взбредет в голову! Правда, любой «муравейник» – это разум коллективный и мало страдал от подобных экспериментов… Давай свои вопросы, – прервал сам себя голос Горшина, – я уже вижу, что ты готов.

– Ты сказал, что был одним из последних… э-э… корреляторов нашей реальности, повиновавшихся программе…

– Последним великим коррелятором был Иисус Христос. Но были коррелирующие личности и рангом помельче, все они – реальные исторические личности, послужившие авешами иерархам или самому Монарху.

– Я не об этом… я тоже «сижу» в чьей-то программе?

– Боюсь, ты «сидишь» в узле пересечений таких программ, – после недолгого молчания ответил Горшин. – И не двух, а больше.

Матвей поцокал языком. Тарас сочувственно ждал, когда он преодолеет шок. Горы колебались все чаще, и это, очевидно, было следствием несогласования частот «сонной» передачи и контуров подсознания Соболева.

– Как мне защитить мозг от локаторов Монарха?

– Есть только два способа, один – это повышение своего психофизического потенциала, что достигается Посвящением, и второй – привлечением полей эгрегора. Что такое эгрегор, знаешь?

– Групповое психоэнергетическое поле…

– В принципе да, своеобразное энергетическое пространство, образующееся за счет мысленной связи тождественных менталитетов людей, замыкающихся на определенный образ. Это если быть точным. Ищи свой эгрегор, только он поможет тебе в будущей коррекции. Нас со Светленой, скорее всего, в ближайшее время «лишат сана», и помочь мы уже будем не в состоянии. Но учти, ты сможешь стать проводником силы эгрегора, только став проводником его идей.

– Мне надо его еще найти.

Последнее «горотрясение» было наиболее сильным, и Горшин торопливо добавил:

– В МИРах Инсектов есть места с высокой концентрацией энергии «Иглы Парабрахмы», их надо обходить, почувствовать, но ни в коем случае…

Гулкий удар оборвал речь Горшина, и с ощущением падения в бездну Матвей проснулся…

Как всегда, полчаса ушло на размышления и «укладку» информации по внутренним «полкам» сознания. Очень хотелось еще раз поговорить с Горшиным, получить ответы на вновь сформировавшиеся водросы, но это уже являлось несбыточной мечтой, судя по тону прощания Тараса. Оставалось надеяться на Учителя, в крайнем случае на Проводника, кто бы им ни стал – Самандар или Парамонов.

А жаль, подумал Матвей с искреннем сожалением, имея в виду потерю связи с Историей, открывшейся ему благодаря какому-то расчету иерархов. Или Монарха. Или людей Внутреннего Круга. Вот погулять бы по МИРу Инсектов наяву, физически, ошутить его таинственную атмосферу, увидеть изумительные города-ульи, города-муравейники и термитники, города-башни и крепости древних разумных насекомых…

Тренькнул телефон.

– Ты скоро? – осведомился Василий недовольным тоном.

Только теперь Матвей обнаружил, что заснул еще днем: теперь шел девятый час вечера! Значит, этот сон-морфема был действительно чем-то вроде аварийного вызова, чрезвычайной передачи, призванной предупредить Соболева в последний раз и передать ему больше эмоциональную, нежели интеллектуальную информацию.

– Сейчас буду, – ответил Матвей, с неохотой заставляя себя выбраться из расслабленного состояния.

Окончательно пришел в себя он только в машине.

«Чистилище» предоставило Балуеву скромную двухкомнатную квартиру в районе Щелкова, недалеко от станции метро. Ничего лишнего в ней не было: в гостиной – диван, два кресла, стол письменный, сервант, в спальне – деревянная двуспальная кровать, трюмо, шкаф для одежды.

– Обстановка почти спартанская, но мне хватает, – улыбнулся Василий, наблюдая за Матвеем, рассматривающим квартиру. – Как сказал бы Прутков: для достойного нету достойных наград.

– Не Прутков, а Хайям.

– Без разницы. Компьютера тут тоже нет, и это единственное, о чем приходится сожалеть.

Они уселись в кресла, и Василий включил торшер, создавая видимость домашнего уюта. Рука у него все еще была забинтована, Матвей кивнул: