Незаменимый вор - Александр Бачило

Два дня, оставшиеся до заветной субботы, а точнее – до момента выхода в эфир передачи «Д. С. П. – студия» экипаж межмирника «Флеш Гордон» провел в лихорадочной деятельности. Впрочем, охотники за ифритами не жаловались на чрезмерные хлопоты, так как хлопоты эти были радостными. Какое-то неуловимое чувство подсказывало всем троим, что безумная гонка по Дороге Миров подходит к концу.

Может возникнуть вопрос, почему охотники столь упорно, не жалея времени, разрабатывали «Останкинский вариант», вместо того, чтобы продолжать преследовать межмирник «Леонид Кудрявцев» и уж настигнув его, выяснить, кому и сколько ифритов продано. Но в том-то и дело, что «Кудрявцев» не покидал Москвы. Так, во всяком случае, значилось в портовых документах. В порту, однако, его тоже не было. Граф, ежедневно посылаемый туда на разведку, свел знакомство кое с кем из служащих – все они, как один, были уверены, что Кудрявцев встал на ремонт где-то в Москве. Где именно, выяснить пока не удавалось – слишком много развелось в столице крупных, средних, мелких и даже индивидуальных мастерских по ремонту межмирников. У охотников за ифритами создавалось определенное впечатление, что каботажный купец «Кудрявцев» распродал, наконец, все свои товары, в том числе и оставшиеся бутылки коньяка «Наполеон». Перед новым рейсом он, по всей видимости, остановился в «сухом доке», чтобы слегка подлатать бока, помятые на Дороге Миров. Таким образом, «Останкинский вариант» был не только самым доступным, но и самым многообещающим. Тут, если повезет, можно было одним махом решить проблему ифритов и закончить охоту.

Граф Бруклин ждал этого момента с плохо скрываемым нетерпением. Ольга была напряжена и сосредоточена, как никогда. Казалось, ее мучили какие-то подспудные страхи и опасения, но делиться с кем-либо своими мыслями она не спешила. Что же касается Христофора, то он был в восторге от собственного плана: записать на пленку заклинание, собирающее всех ифритов в кучу, и выпустить его в эфир под видом рекламы.

– Я всегда мечтал о приложении своих, чего уж там скромничать, недюжинных способностей именно в рекламном бизнесе, – говорил он в приливе вдохновения, – только мне нечего было рекламировать. Как-то все не находилось товара, достойного продвижения на рынок.

– Так что будем продвигать? – спросил его режиссер Бочаров в четверг утром. Сдружившиеся мастера искусств беседовали в пресс-баре за чашкой кофе.

– Продвигать-то? – задумчиво переспросил Гонзо. – А эти, как их... Полиноиды.

– Полино-оиды! – Бочарик сочувственно покивал. – Нелегкое дело. Их сейчас на каждом углу продают. И потом – ужасно неудобный для съемок объект. Ты ж понимаешь? – он вдруг хихикнул и значительно посмотрел на Христофора. – Как его по телевизору-то показывать?

Христофор посмеялся вместе с ним, про себя решив больше не пытаться угадать, что такое полиноид.

– Одним словом, – продолжал Бочаров, становясь серьезным, – здесь нужен нестандартный рекламный ход. Но это будет стоить...

– Андрей Николаевич! – прервал его Гонзо. – Не мучь себя! Я знаю, сколько это будет стоить, и заплачу еще больше. Но сочинять ничего не нужно. У нас все готово – идея, сценарий, маркетинговые исследования...

– Хорошо, – легко согласился Бочарик. – Сценарий – ваш, актеры – мои. Тут уж можешь на меня положиться, подбор актеров – мой конек. Главное – найти типаж, правильно подобрать модель... Правда, это тоже будет стоить...

– Модель я уже подобрал, – снова перебил Христофор.

– Ну да, я себе представляю! – Бочарик скептически усмехнулся. – Вы, провинциалы – ребята хорошие, добрые... Только доброта у вас заменяет вкус. Если девчонка не урод, так вы уже готовы снимать ее, как модель. А модель – это профессия! Модель – это...

– Да вон она, – сказал Гонзо и помахал Ольге, только что появившейся вместе с графом в дверях пресс-бара.