Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни - Хендрик Грун

Новые члены нашего клуба Риа и Антуан арендовали на ближайшую пятницу кухню и зальчик в соседнем квартале. Я получил изящно оформленное приглашение на обед по случаю их вступления в наш клуб.

Приглашенным предлагается между переменами блюд провозглашать тосты, произносить речи или петь песни. Мои старые мозги аж трещат от напряжения.

Я отнес в чистку старый смокинг, который не надевал двадцать пять лет, и завтра куплю новую рубашку.

вторник 25 июня

Когда госпожа Ауперс не зачитывает некрологи, она рыдает по своему коту, которого пришлось отдать в приют. За этого зверя с нее слупили 3500 евро. У него была раздроблена задняя нога, и ему сделали какую-то сложную операцию. Все сбережения госпожи Ауперс попали в карман улыбчивого ветеринара. Несмотря на вечное нытье, она вызывает у меня жалость. Она так любила своего котяру. Что делать: правила есть правила – здесь домашние животные запрещены. Больше всего ей хотелось бы жить у себя дома, против чего решительно возражали ее дети. Им просто надоело изображать заботу.

Продавщица в универмаге “C&A” не проявила заметного интереса к моей просьбе подобрать рубашку. Эта поблекшая дама в слишком тесной для нее униформе лишь небрежно махнула в сторону полок длиной в десять метров.

– Рубашки лежат вон там.

– Большое спасибо за вашу любезность.

В магазине “Фроом и Дреесман” сервис не намного лучше. Несведущие старики не слишком ценятся здесь как клиенты. В конце концов я рискнул купить наобум голубую рубашку, но она оказалась мне велика. Придется завтра ее вернуть. Полагаю, персонал магазина не в восторге и от стариков, которые приходят обменивать вещи.

среда 26 июня

Дела у Эверта нехороши. Сегодня утром его осматривали в больнице и предложили ему остаться там. Эверт отпросился до понедельника, сославшись на чьи-то предстоящие похороны.

– Я столько раз в жизни изобретал разные похороны, – сказал он. – Другие отговорки не приходит мне в голову. Но одному и тому же человеку нельзя врать про похороны больше трех раз, иначе прослывешь лжецом.

Он понимает, что три дня отсрочки дела не меняют, но ему нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о новой операции. И он не хочет пропустить званый ужин в пятницу.

Когда я зашел к нему, он довольно уныло сидел с чашкой чая в руке. Что внушило мне понятные опасения. О чем я ему и сказал, а он в ответ заметил, что плеснул туда чуток рома. Это, в свою очередь, внушило некоторую надежду.

Мы вместе потолковали с Магометом. Услышав, что на следующей неделе он снова будет предоставлен моей заботе, Маго поднял одно ухо и горестно пукнул.

На фоне похищения часов план директрисы развесить повсюду камеры наблюдения быстро завоевал популярность. Но так же быстро ее утратил, когда выяснилось, что часы нечаянно попали в стиральную машину. От Ани я слышал, что Стелваген даже расстроилась, узнав, что никакой кражи не было. Вот и все новости от нашей фронтовой разведки.

четверг 27 июня

Пожилые люди порой очень неопрятны. Плащ в пятнах, воротник засален. Они уже этого не замечают или не придают этому значения. Зачем покупать новый плащ, если тебе не дано времени его сносить? Только зря деньги тратить. Вот и носят они платья и костюмы сорокалетней давности, стоптанные туфли и дырявые носки. С чего и начинается утрата достоинства. И совсем уж скверно, когда их не заботит тот факт, что они неряшливо едят, не стесняясь чешут мошонку или моют голову всего раз в месяц.

– Если чистых трусов нет под рукой, могу денек проходить и в грязных, – не смущаясь, заявила одна из моих соседок.

К счастью, есть и утонченные, приятно пахнущие старики и элегантные дамы. Эфье, Эдвард, Риа, Антуан, да и я, несмотря на мою проблему с капающим краном. Красивые старые модницы и щеголи, благоухающие хорошим одеколоном и аккуратно причесанные.

Мне нравится раз в два месяца ходить в парикмахерскую, где дважды вымоют те несколько волосков, которые еще остались у меня на голове.

– А как вас постричь?

– Как-нибудь помоднее. И не спешите. Время у нас есть.

– Подстригу вас на свой вкус. Будете настоящим красавцем.

Я много лет стригусь у своего парикмахера, и этот маленький обмен любезностями никогда не надоедает.

пятница 28 июня

Сегодня 28 июня, а во всех комнатах радостно гудят печки. Выражаясь фигурально. Ведь у нас центральное отопление. Как обычно, термостаты установлены на максимально допустимые 23 градуса, и в коридоре нижнего этажа замечена первая зимняя куртка. Вчера, в самый жаркий день, температура на улице не поднялась выше четырнадцати градусов.

Постараюсь днем ничего не есть или есть как можно меньше, имея в виду наш званый ужин. Да это и нетрудно. По мере старения аппетит слабеет. Иногда приходится впихивать в себя еду. К счастью, теперь можно взять на завтрак только напитки, а на ланч выбрать что-нибудь жидкое и проглотить без всякого удовольствия. Состояние здоровья Эверта тоже не улучшает аппетит.

Мой старый смокинг немного великоват. Правда, вычищен превосходно. В конце концов, с новой рубашкой он еще вполне сойдет. Когда я отправился во “Фроом и Дреесман” менять ту, что оказалась велика, мной занялась любезная продавщица-марокканка: измерила окружность шеи и длину рукава, после чего извлекла из контейнера рубашку нужного размера.

В общем, я себе внушаю, что выгляжу еще вполне пристойно. Даже купил флакончик духов. Попробовал несколько разных капель на руке, но они немедленно образовали какую-то неразличимую смесь запахов. Это не входило в мои намерения, нужно было спрыснуть духами полоску специальной бумаги. В конце концов продавщица подобрала то, что, по ее мнению, подходит именно мне. А также моему кошельку.

суббота 29 июня

Низкий поклон Антуану и Рие за прием в народном ресторане “Chex Travemundi”^[18]. Никогда в жизни я так вкусно не ел. Шесть перемен! Блюда сервировались без спешки, спокойно, порции – в самый раз для пожилых, а какое приятое общество… Великолепный вечер. Мы просидели за столом с пяти до десяти, в перерывах между блюдами пели, а потом все вместе заковыляли домой. К счастью, я пил умеренно, а иначе бы сейчас помирал от похмелья.

После аперитива Эверт взял слово и произнес пламенную речь во славу наслаждения жизнью и радостей дружбы. Он хорошо подготовился. В конце речи вскользь упомянул о том, что в понедельник отправится на денек-другой отдохнуть. В больницу “На реке Эй”. И сообщил о часах посещения.

– А тому, кто сегодня вечером промолвит об этом еще хоть слово, я запущу в башку вот этим карпаччо из лангуста.

И сразу воцарилась тишина.

Потом Граме провозгласил тост за Эверта, и лед тронулся. Зазвучали заздравные тосты, песни и стихи, и даже была организована небольшая викторина на предмет еды. Жаль, что я многое забыл.