Записки анестезиолога - Александр Иванов

Прошу заведующего:

– Слушай, мне надо в отпуск.

– С чего вдруг? Не сезон.

– Пора. Нервы. Тут на меня жалоба наверняка придет, извини, не сдержался.

– От кого?

– Да был вчера один гоблин. Вместо «Здравствуйте», он мне сразу конкретно заявляет: «Я тут вас, блядей, уже больше часа жду, а вам все похую! А у меня проблемы!» Я ему вроде спокойно ответил, мужик, если ты идешь к блядям, то им о своих проблемах рассказывать не надо. Ты в бордель идешь не мозги трахать. Ну тут чувачок раздухарился, жалобу, кричит, на вас напишу. Пиши, говорю, пиши. Лучше сразу на имя президента. Ему как раз сейчас до тебя дело. Могу образец принести. Лежит у меня один такой, сохранил на память. Хочешь дам почитать? Начинается так: «Дорогой Дмитрий, черт, опять забыл отчество, тогда еще Медведев президентом был. Отец родной! Спаси нас от того геноцида, что творится в районной больнице по отношению к самым убогим и социально незащищенным слоям населения…» И так листов на двадцать.

– Круто, талант. А кто писал?

– Какой-то приезжий козел, станичник из Ростовской области. Якобы мы его любимую тещу, девяностолетнюю старуху, тут заморили. Местные такого не напишут, им ссориться с нами ни к чему, еще встретимся. Я все удивлялся, неужели донская земля родила еще одного писателя-самородка?

– А с бабкой-то чего было?

– Да ничего, инсульт. Ну померла бабанька и померла, тут бы все без вопросов. Только дело было на праздники, пока этот мудак бумажки собирал, от вскрытия хотел отказаться, три дня прошло. Он бабку собирался в Ростов отвезти, похоронить, гробешник привез в багажнике, в своем универсале, ну если так можно назвать его раздолбанную «четверку». Короче, история до морга не дошла, никто труп не забрал, и бабка так в подвале у нас три дня и пролежала. А там тепло, сам понимаешь, крысы. Мишка-ретушер потом долго над ней работал, нос заново смастерил, крысами съеденный. И уши. Матерился, ё… Не знаю, из чего он его сделал, из пластилина, что ли, слепил, но чувак пишет, что нос в дороге отвалился. Для родни лишний стресс. Конечно, тебе смешно. Но нам тогда совсем не смешно было, после этой жалобы главврача сняли, нормального. Правда, снять давно хотели, все искали повод, вот повод и нашелся. И всем врачам, кто в этой жалобе был упомянут, с кем родственники столкнулись, от начмеда до дежурного терапевта, всем по выговору. Вот тебе сила художественного слова. Но самое смешное было, что бабку-то зачехлил непосредственно я. Мне тогда с утра в реанимацию закатили это агонирующее тельце, терапевт попросил взять, чтобы в палате оно никому не мешало. Я родне сказал, все сделаем, все, что возможно, ну и понятно, каталочку в конец коридора откатил, пусть там полежит, поправляется. Мог бы, конечно, ее на вентиль посадить, ну пожила бы еще бабулька денек-другой, а толку? Подождал с полчасика, кофе попил, покурил, к родственникам выхожу, говорю, извините, не смогли… Объяснил, что поздно. И ко мне абсолютно никаких претензий, потому что главное у нас – это чуткое отношение к населению. А вчера не удержался, урода на хуй послал. Давай подписывай заявление. Отнесу в отдел кадров.

Отнес заявление, оставил секретарю главврача. Подпишет. Возвратился, делюсь обидой:

– Подписали мне отпуск, только представляешь, спрашивают, а не хотите ли в отпуске в санаторий съездить? Я тут на Алтай с друзьями собрался, с такими же отморозками, как и я. Хотели по одной из рек сплавиться. А мне в санаторий? Неужели пора?

– А в какой предлагают?

– Так бы в какой интересный, а то, говорят, у нас в Старую Руссу есть путевки. А что мне там делать? Потроха лечить? Так вроде потроха у меня еще здоровые. И потом, я там как-то был. Проезжал мимо, на Валдай, зашел по парку погулять. Не понравилось. Женщины там какие-то мрачные сидят у фонтана, измученные гастритами и всякими там дискинезиями желчных путей. У многих наверняка изо рта пахнет, не люблю я этого. Не, говорю, мне если в санаторий, то какой-нибудь неврологический, там, где всякие дистонии у молодых лечат, разные неврозы. Вот это то, что надо, вот там можно отдохнуть. Но нет, в такие санатории путевок нету, желающих, говорят, много. У многих женщин дистония. Ну и пусть едут, только как они тогда там одни отдохнут?

– Слушай, а есть еще вариант. В кардиологический санаторий у нас в больнице путевки пропадают, селяне отказываются, им сейчас огороды копать. Оформим тебя на недельку в больницу, якобы со стенокардией, потом поедешь в санаторий, на Черную речку. Там нормально. Бухают там, правда, сильно, так что ты смотри, не увлекайся.

– Знаю. У всех мужиков после инфаркта первый вопрос: «Доктор, а выпить я теперь смогу?» Нет бы спросил кто, а смогу ли я играть в гольф или путешествовать на яхте? Ни разу не слышал.

– Давай, там и молодых много. Тут анекдот был, мы одного нашего знакомого отправили после инфаркта, заходил он на днях, благодарил. Он там так оторвался после двух клинических смертей, подругу себе завел. Молодец. Все, говорит, хорошо, только она после операции, клапан у нее искусственный, стучит громко, спать мешает. Жена его еще потом приходила, на нас жаловалась, семью, говорит, разрушили, сволочи. А зимой, согласен, там скучно. Зимой там одни старухи, в основном из Псковщины. Выкопает такая бабушка свой картофель, соберется в Питер, детей навестить, а те ей: «Мама! Как мы рады! А вот тебе и путевочка, заодно ты у нас и сердечко подлечишь». И на три недели ее туда. Срок подходит, заедут, еще три недели оплатят. И так до весны. А в марте ходит такая бабуля удивленная по санаторию, вот уже скоро домой ехать, картошку сажать, а я еще внуков не видела. Зато приедет в деревню, вот будет разговоров, ой, девки, я надысь в Питер съездила, а дети-то, дети у меня какие заботливые, в санаторий мне путевку купили, подлечиться.

– Нет, думаю, мне пока еще рано. Что я, новую байдарку зря покупал?