В промежутках между - Александр Ширвиндт

Боже мой! Сколько пикантных сплетен о том, как из комсомольского вождя, пронизанного советским патриотизмом кубанских казаков, возник Юрий Любимов. У меня своя версия, даже не версия, а позиция, и я с нее не слезу. К этой любимовской метаморфозе я приложил руку в прямом и переносном смысле.

В 1954 году мы, студенты третьего курса Театрального училища имени Щукина, регулярно призывались в различные массовки родного Вахтанговского театра. Небольшая группа студентов мужского пола, прилично владевшая шпагой, оказалась под знаменами Евгения Рубеновича Симонова, поставившего в то время спектакль «Два веронца». Мы играли лесных бандитов, которые подкарауливали главного романтического героя и под покровом ночи нападали на него со шпагами. Бой оказывался неравным, ибо молодых бандитов было человек пять, а герой был один – Юрочка Любимов, но… Великий Аркадий Немировский, как метко заметил Рубен Николаевич Симонов, «лучший артист среди шпажистов и лучший шпажист среди артистов», а по совместительству профессор кафедры сцендвижения «Щуки», так умело и лихо поставил этот неравный бой, что за пять минут Юрий Петрович раскидывал нас по кустам и победоносно двигался через лес к любимой. Однажды на каком-то рядовом спектакле Юрий Петрович перепутал поставленную защиту, и я врезал ему по голове. До крови. К чести Любимова, он мужественно доиграл сцену на глазах ошеломленной публики, не ожидавшей такого кровавого натурализма в степенном советском театре. Медпомощь ему оказывали уже за кулисами, и приехавшая «скорая» даже зашивала рану. Так вот, я убежден, что именно от моего умелого удара что-то сдвинулось в голове Юрия Петровича, и он создал «Таганку».

Кстати, мы параллельно ставили два дипломных спектакля на четвертом курсе родного училища. Он – спектакль «Добрый человек из Сезуана», ставший фундаментом будущей «Таганки», а я – довольно популярный в педагогических кругах того времени водевиль «Беда от нежного сердца». Поэтому мой вклад в труппу «Таганки» – это мои студенты Аллочка Демидова, Алексей Граббе, Татьяна Сидоренко, Виталий Шаповалов и другие.

Какое несчастье, что мы с Юрочкой редко общались. Хотя, чем реже, тем радостней и искренней была встреча. Мы обнимались и даже всегда умудрялись выпить по рюмочке-другой, когда его Каталин случайно отворачивалась.

В наш век подозрительных святынь и безудержного бахвальства только подлинные документы (и то уже не всегда) могут подтвердить факты сосуществования человеков. Прилагаю письмо, адресованное мне: