В промежутках между - Александр Ширвиндт

Художник и власть. Какая власть, такой и художник. Это успокаивает. Но если какой художник, такая и власть, – это перебор.

Я никогда ничего для себя не просил и никогда не позволял своей вые (шее) принимать холуйскую позитуру перед вышестоящими, вышесидящими и даже вышележащими, что неоднократно наблюдал в фигурах самых оголтелых и знаковых оппозиционеров.

Всю жизнь я периодически левею не в ту сторону. Недавно журналисты меня спросили, какая у меня гражданская позиция. Я думаю, что гражданская позиция – это совестливость. А если совестливость отказывает, то яркая гражданская позиция проявляется на кухне или в Думе.

Сегодняшняя среднестатистическая личность соткана из мимикрии свободы, смешанных единоборств мировоззрений и гламурной религии. Патриотизм стал профессией – престижной и хорошо оплачиваемой. Свора патриотов (одних и тех же) со страниц разноцветных СМИ шастает на ТВ и обратно. Бесконечные барьеры с телеполемикой, где на пике очередной политической нужды, как из вольера, выпускают ненадолго что-нибудь типа Кургиняна, а потом стыдливо убирают до нового катаклизма. Телевизионные судороги патриотизма…

Я выборочно беспринципен. Беспринципность моя основана на убеждении, что могло быть хуже. Поэтому надо всеми силами держаться за то, что есть, если это не раздражает близких. Комфортность беспринципности во имя покоя. Для меня талантливая трусость гораздо милее бездарной смелости.

Всю хрестоматию довоенных лет, когда приезжали ночью машины и забирали людей, я помню. В 1936-м я год жил в поселке Сокол – меня отправили туда на всякий случай к русским друзьям.

Эмигрировавший в Америку Боря Сичкин потрясающе показывал Брежнева. Один в один. Боря был человек непредсказуемый. Когда кто-то представлял его на вечерах, он говорил: «А сейчас послушайте, как Ширвиндт пародирует Брежнева». Пленка с пародией Сичкина попала сюда и разошлась. Меня вызывали, и я клялся, что не умею показывать Брежнева.

Почти со всеми вождями нашей Родины я переобщался. Начал с того, что учился в одном классе (и до сих пор дружу) с сыном Хрущева, Сережей. Пил с Брежневым, шутил над Горбачевым – он на меня всегда смеялся.

После инаугурации Бориса Ельцина в Кремле мы с Державиным вели банкет. Собралась элита. Все поздравляли президента. Дошла очередь до Юры Никулина. Он рассказал анекдот. «Жена судовладельца показывала новый дом посреди Кракова. Трехэтажный, с большой лестницей наверх. В первом пролете сортир с серебряным унитазом. Во втором – с золотым. В третьем – с платиновым. Пришли коммунисты – она обосралась на лестнице». Это Никулин рассказал на инаугурации!

Вообще, когда нарушается привычный протокол партийного этикета, то президиум просыпается. Во время гастролей нашего театра в Киеве великому украинскому актеру Марьяну Крушельницкому вручали какую-то премию. Он вышел на сцену в бархатной куртке и, обращаясь к членам ЦК Компартии Украины, не менее бархатным голосом на чистом русском языке начал говорить что-то неординарное. «Я тронут, я взволнован…» – ЦК напрягся. И он закончил: «Да здравствует наше замечательное правительство и совершенно потрясающий ЦК!»

Страсть любого поколения обливать грязью предыдущее – это какая-то обидная тенденция. «Все, что ушло, было фальшивкой, все, кто умер, были негодяями». А то, что эти негодяи и фальшивки являлись при жизни кумирами или якобы кумирами, это остается за скобками. Но все-таки я на своем веку видел людей, которые вызывали, вызывают и будут вызывать уважение. Я дружил с Евгением Максимовичем Примаковым. Что меня всегда потрясало в нем – он был человеком поступка. Узнав о решении НАТО бомбить Югославию, он развернул самолет над Атлантическим океаном и полетел обратно. Не велосипед, не кобылу, не машину! Сегодня страшно не хватает людей, которые могут развернуть самолет и полететь в обратную сторону. Обратное направление иногда лучше.

Между нами

Михаил Жванецкий

Александр Анатольевич!

Ты смотри!

Я только привстал, как ты занял мое место!

И тебе столько же лет.

Это напоминает заговор просветленных.

Птичка Ширвиндт! – это несерьезно. Все дело в мозгах.

Молодость – это энергия, талант, движение.

Старость – это мудрость, талант и опыт.

В старости есть маразм.

В молодости есть тупость.

Они всегда сменяют друг друга.

Живут на равном расстоянии от главного…

Но тому из нас, кто избежал и того и другого, будет что рассказать этой компании, называемой публикой.

За твой ум! Юмор! Талант!

Среди моего непрерывного питья нахожу время и средства, чтоб выпить за тебя!

Ты сыграл такую роль в моей жизни, что мы с Наташей за тебя!

За тебя! За тебя! За тебя!

Твои М. и Н. Ж.

P. S. И не считай ты, ради Бога… Когда Ему будет надо, Он покажет тебе часы.

Я

Мудрость – это тот же юмор, только облеченный в форму самоиронии.

С Михал Михалычем Жванецким дружить очень трудно, потому что он быстро устает от общения с кем-то, кроме себя. Предмет общения и радость встречи исчерпываются буквально через две-три минуты. Поэтому единственное, что можно себе позволить со Жванецким, – это помогать ему и делать ему добро. Мой вклад огромен. Выделю два момента. В городе Ленинграде, около гостиницы «Октябрьской», очень давно я стоял под дождем и ждал чего-то транспортного. Вышел Михал Михалыч с очаровательной высокой дамой и сказал: «Познакомься, это Наташа». Я отвел его в сторонку: «Миша, немедленно надо жениться. Это твоя судьба». Он женился и счастлив уже много лет. Второй мой вклад. Я член всего на свете и очень многих комиссий, в частности комиссии по присвоению всяческих званий. Сегодня звание получить очень трудно, потому что много инстанций. Сидя на одном заседании и обсуждая очередную подозрительную кандидатуру, я вдруг сказал: «А почему мы не дадим звание народного артиста Михал Михалычу Жванецкому? Он же выступает, собирает огромные залы. Да, он не артист по образованию, но необычайно артистичен». Все меня поддержали, и без предварительного сбора подписей от ЖЭКа до президента Михал Михалычу присвоили звание народного артиста России.