Незаменимый вор - Александр Бачило

– Весьма почтенный человек! – оживилась Аграфена Кондратьевна. – И уважаемый, и занятий серьезных. Не то что...

– Впрочем, он и банчок держит, – сказал Савелий Лукич, и матушка тут же умолкла.

– А вы, сударь, – продолжал хозяин, – чем изволите... Но разрешите сначала спросить имя ваше и отчество.

– Конрад Карлович Михельсон, – живо отрекомендовался приезжий. – Э-э... приват-доцент Петербургского Университета. Из немцев. Впрочем, давно. Предки мои жили в России еще при Петре Великом. Сам я, подобно отцу и деду моим, занимаюсь медициной.

– Лекарь! – всплеснула руками Аграфена Кондратьевна. – Да тебя, батюшка сам Бог послал! Здешние-то лекаря ни аза не смыслят, а меня по ночам так вот и разнимает всю!

– Сударыня, – поклонился с улыбкой Михельсон, – был бы счастлив оказаться вам полезным. Однако мои познания лежат в области не так телесного, как душевного здоровья человека. Именно для изучения душевных расстройств обитателей различных губерний я и предпринял это путешествие...

– А! Ну так ты, отец, правильно к нам заехал, – Аграфена Кондратьевна покосилась на сына. – Сумасбродов здесь хватает...

– Что вы! – смутился Конрад Карлович. – Я не затем вовсе! Просто путь мой лежит теперь в стороне от столбовых дорог, и необходимость добывать фураж лошадям и помещение себе... при том, что Петр Андреевич рекомендовал мне ваше замечательное семейство, как...

– Полно, брат, не надо слов! – Савелий Лукич положил гостю на тарелку еще кусок пресного пирога с ревнем. – Вы здесь полный хозяин – и всё. Вот поживите у нас другой-третий день, сами не захотите после уезжать. Что же до ученых ваших изысканий... – Куратов понизил голос. – Матушка права. Тут в округе попадаются такие типы – хоть сейчас в дом призрения! Если останетесь на неделю, непременно уедете отсюда готовым профессором! Пока же позвольте задать вам один вопрос...

– Почту за честь.

– Вы в карты играете?...

В тот же вечер в доме Куратовых составился вист. За карточным столом сидели: хозяин, его ученый гость, сосед Куратова помещик Григорий Александрович Турицын и местный урядник, который по случаю произведенного у Турицыных следствия был уже несколько пьян.

Дворовая девчонка так и не отыскалась. Савелий Лукич положительно был уверен, что ее украли разбойники и бунтовщики, засевшие шайкой в Легостаевском лесу. Он, подкрепив себя парой бутылок шипучего, уже предлагал проект реляции губернатору с требованием послать против бунтовщиков войска под водительством капитана-исправника.

Урядник не возражал. Он знал, что губернатор войска не даст и даже слушать про бунтовщиков не станет. На вверенной ему территории никакого бунта быть не может, хоть пропади тут в лесах вся помещичья дворня, и с помещиками вместе...

Григорий Александрович Турицын лишь горестно вздыхал, во всем обвиняя злую свою разорительницу-судьбу. Вот даже и в карты ему положительно не везло сегодня, меж тем как приезжий приват-доцент метал очень бойко, загребая с приятной улыбкой не первый уже банк. Такая удачливость, вероятно, вскоре начала бы удивлять и самого хозяина, когда бы небольшое происшествие не развлекло вдруг общего внимания. Именно, жена михельсоновского кучера, проходя мимо играющих с подносом в руках, нечаянно облила сюртук своего барина вином из недопитого стакана.

– Ну что же ты, Малаша! – с досадой сказал Конрад Карлович. – Глаз у тебя нету? Новехонький сюртук...

– Прощенья просим! – молодая женщина покраснела. – Позвольте, Конрад Карлович, я тотчас пятно застираю, и ничего не будет!

– Застираю! Изволь теперь прерывать игру посреди талии, да по твоей милости идти переодеваться! .. Простите, господа, – обратился он к сидевшим за столом, – через минуту я вернусь.

– Это чья же такая красавица? – спросил урядник, глядя вслед Малаше, удалявшейся за барином.

– Его, Михельсона, – сказал Куратов. – У него с собою чета людей для услуг. Они с ним ездят и даже по медицинской части помогают. Маланья – на манер милосердной сестры, а муж ее, кучер – видали молодца? – тот как бы санитар. Если вдруг попадется какой-нибудь буйный больной...

– М-м-да! – задумчиво протянул урядник. – Знатная баба!

Меж тем, в покоях, отведенных Конраду Карловичу, состоялся другой разговор, и начала его жена кучера, милосердная сестра Маланья.

– Ты что, сдурел?! – обратилась она к барину, едва закрыв за собою дверь. – ты что тут вытворяешь?!

– В чем дело, Оленька? – с невинным видом спросил тот. – Я не понимаю.

– Оставь свои шулерские замашки для портовых кабаков! Ты прибыл сюда искать ифритов, а не в карты играть! Хочешь, чтобы нас выгнали из дома за твои фокусы?

– Но я должен поближе познакомиться с местными обитателями.

– Не понимаю, Христо, зачем тебе нужны местные обитатели? Почему мы остановились именно в этом доме?

– Потому что ифрит где-то близко. Я это чую совсем также, как наш нюшок! Не зря он привел нас в эту местность...

– Но ты не дал ему привести нас прямо к ифриту.

– Дорогая моя! Здесь деревня! И здесь не принято среди бела дня лазить через заборы барских усадеб.

– Значит, мы дожидаемся только ночи?

– Если мы ночью полезем, так на нас собак спустят. Чтобы делать визиты, нужно быть представленным. Нужно вращаться в обществе, понятно?

– И потрошить карманы окрестных помещиков?

– Ну, сознаюсь, слегка увлекся. Больше не буду... Теперь о деле. Где граф?

– Пошел прогулять нюшка.

– Хорошо. Как вернутся, ты их обоих покорми, и пусть ждут на конюшне. Может быть, ночью мы все же сделаем вылазку.

– Наконец-то!

– Но особенно рассчитывать на нее не приходится. Нюшок идет на запах фиксатора, которым я когда-то обрызгал все бутылки с ифритами...

– Чтобы улучшить их товарный вид.

– Неважно, зачем. Мы знаем, что межмирник «Леонид Кудрявцев» побывал в здешнем пространстве. В его таможенной декларации, в разделе «Спиртные напитки», по прибытии указано девять бутылок, по убытии – восемь. Следовательно, одна бутылка так называемого коньяка «Наполеон» из вашего ящика была реализована и находится где-то здесь, в окрестности. Что дальше?

– Дальше – нюшок приведет нас к ней, и если она еще не раскупорена...

– Если она еще не раскупорена, – перебил Христофор, – то стоит на полке в буфете. В столовой одного из здешних помещиков. Куда нашего нюшка не пустят ни под каким видом. Разве что с хозяином мы будем закадычными друзьями...

– Понятно.

– А теперь представим, что кто-то решил выпить коньячку и раскупорил бутылку... Что будет?

Ольга задумалась.