Адские механизмы. Книга 1. Механический ангел - Кассандра Клэр

Хорошо, что я знал эту цитату благодаря тебе, Тесси. Ты всегда читала мне Шекспира, и я даже иногда слушал тебя. Я собирался попросить Мортмэйна не смеяться надо мной, когда к нам подошел один человек. Я видел, что Мортмэйн вытянулся, словно солдат на посту. Его лицо исказилось страхом. Потом Мортмэйн представил меня как своего нового служащего и познакомил меня со странным человеком. Звали его де Куинси. Как только мой новый знакомый улыбнулся, я сразу понял, что он не человек. Прежде я никогда не видел вампира, потому сразу и не понял, кто такой де Куинси на самом деле. Но как только я увидел его зубы… Должно быть, я имел страшно дурацкий вид, когда разглядывал его с выпученными глазами и открытым ртом. «Мортмэйн, вы вновь прячете от меня свои замечательные находки, — заговорил де Куинси. — Он больше чем просто новый служащий. Натаниэль Грей… Сын Элизабет и Ричарда Грея». Мортмэйн тяжело сглотнул, выглядел он очень испуганным. Де Куинси тихо засмеялся. «У меня очень хороший слух, Аксель, — заметил он, а потом обратился ко мне: — Я знал вашего отца. Даже любил его, если хотите. Не желаете ли сыграть в карты?» Мортмэйн покачал головой, давая мне тем самым знак — откажись. Но я уже видел карточные столы, видел игроков, и искушение было невыносимым. Ночь напролет я играл в фарго с вампиром, двумя оборотнями и чародеем со странной прической. В тот раз мне улыбнулась удача: я выиграл много денег и выпил множество потрясающих на вкус спиртных напитков, которые слуги разносили по комнатам на серебряных подносах.

В какой-то момент Мортмэйн исчез, но меня это уже не волновало. Рассвет я встретил ликуя. Мне казалось, что я стою на вершине мира. Де Куинси сказал, чтобы я приходил в Клуб всякий раз, как того захочу. Конечно, я свалял дурака и согласился. Мне бы, дурню, понять, что я так хорошо провел время, потому что в напитки подмешали колдовские зелья. К тому же тем вечером мне позволили выиграть. Я возвратился, и на этот раз уже без Мортмэйна. Сначала я выигрывал — постоянно выигрывал. Тогда-то я и послал деньги тебе и тете Генриетте, Тесси. На самом деле я получил их не за работу на Мортмэйна. Я вообще нерегулярно ходил на работу, часто прогуливал, но я уже был не в силах сконцентрироваться даже на самых простых задачах. Все, о чем я думал, так это о Клубе, а вместе с тем о выпивке и игре в карты. С каждым разом мне хотелось все больше и больше денег…

А потом я начал проигрывать. И чем больше я проигрывал, тем отчаяннее хотел отыграть свои деньги. Де Куинси предложил играть в кредит, и я занял у него деньги. Я вообще прекратил ходить на работу. Днем я спал, а ночи напролет проводил за карточным столом. Я потерял все, что у меня было. — Его голос теперь звучал отрешенно. — Когда я получил твое письмо, Тесси, в котором ты сообщала мне о смерти тети, то подумал, что это случилось из-за меня. Кара настигла меня. В тот день я хотел купить билет, чтобы как можно быстрее вернуться в Нью-Йорк… Но у меня не было денег. Отчаявшись, я снова пошел в Клуб… Я был небрит, несчастен, глаза мои покраснели. Наверно, я дошел до грани отчаяния, потому что де Куинси именно в тот вечер жестоко отчитал меня. Он отвел меня в заднюю комнату и напомнил, что я задолжал Клубу больше денег, чем смогу когда-либо заплатить. При этом он казался очень довольным. То и дело стряхивал со своих кипельно-белых манжет невидимые пылинки и скалился мне в лицо. Он спросил, на что я готов, чтобы расплатиться с долгами. Я сказал: на все что угодно. Тогда-то он и спросил: «А как насчет твоей сестры?»

Все повернулись в сторону Тесс, которая была ни жива ни мертва от волнения и теперь начала отчаянно краснеть.

— Что… Что он говорил обо мне?

— Меня, если можно так выразиться, взяли под стражу, — продолжал Натаниэль. — Я не помнил, чтобы специально рассказывал о тебе членам Клуба, но я столько раз там напивался и болтал обо всем подряд…. — Чайная чашка, которую он все еще держал в руке, застучала о блюдце, и Натаниэль с трудом поставил ее на столик. — Я спросил де Куинси, что ему надо от моей сестры. И тогда выяснились интересные вещи. Оказывается, он подозревал, что один из детей нашей матери родился с особенным даром. Вначале он думал, что это я, но, понаблюдав за мной, решил, что единственная необычная вещь во мне — это феноменальная глупость. — В голосе Ната звучала горечь. — «Но ваша сестра… Ваша сестра — это что-то, — сказал он мне. — Она обладает силой, мощь которой не осознает сама. Я не хочу обидеть ее. Она слишком важна для меня». Я что-то бормотал в ответ, просил рассказать подробно, но он уперся. Условие было такое: или я приведу ему тебя, Тесс, или умру. Он даже сказал, что я должен делать.

Тесс медленно выдохнула.

— Де Куинси велел написать тебе то письмо, — догадалась она. — Он сделал так, чтобы ты послал мне билеты на пароход. Он хотел, чтобы ты заманил меня сюда.

Натаниэль потупился: теперь ему было бесконечно стыдно, но что он мог изменить?!

— Он поклялся, что не причинит тебе вреда. Он сказал, что всего лишь научит тебя использовать свою силу. Он сказал, что ты будешь окружена почестями и невообразимо богата…

— Ну это все звучит не так уж плохо, — заметил Уилл. — Однако есть и более важные вещи, чем деньги. — Его глаза яростно сверкнули.

Джем смотрел на молодого человека с не меньшим отвращением.

— Натаниэль ни в чем не виноват! — поспешно выпалила Джессамина. — Разве вы не слышали? Де Куинси убил бы его. И он знал, кем был Нат, откуда он прибыл. В конечном счете, он непременно нашел бы Тесс, а Нат бы погиб понапрасну.

— Ты действительно так думаешь, Джесс? — поинтересовался Уилл. — Предполагаю, ты сейчас совершенно объективна, и это твое заключение никак не связано с тем, что ты строишь ему глазки с того самого момента, как он появился в доме. Думаю, окажись на его месте любой другой мирянин, ты сказала бы то же самое и вела бы себя так же, и это независимо от того, что…

Джессамина негодующе вскрикнула и вскочила на ноги. Шарлотта, повысив голос, попыталась успокоить молодых людей, принявшихся кричать друг на друг друга. Но Тесс, не спускавшая глаз с Натаниэля, их не слышала.

Она давно знала, что ее брат слаб, и то, что тетя называла детской непосредственностью, на самом деле было безответственностью и испорченностью. Нат всегда вел себя, словно принц, заправляющий своим маленьким королевством. Первенец, хорошенький мальчик — ему сполна доставалось любви родственников, и они баловали его как могли. И вот теперь Тесс пришла к неутешительному выводу: он, как старший брат, должен был бы защищать ее, но на деле в защите нуждался он сам.

Но он все равно оставался ее братом, и она любила его, что бы ни случилось. Всегда, когда кто-то обижал Ната, она готова была броситься в бой, чтобы помочь, защитить. Так было теперь, и, возможно, так будет впредь.

— Право, Уилл, — заговорила она громким голосом, чтобы перекричать ссорившихся, — отказ от сотрудничества с де Куинси никому бы не принес пользы, и нет никакого смысла спорить об этом. Мы теперь должны узнать, каковы его планы. Что ты о них знаешь, Нат? Он говорил, что хотел сделать со мной?

Натаниэль лишь покачал головой: