Мой друг бессмертный - Анна Гурова

Ники поглядела вниз и едва не навернулась с могильной плиты. Луна светила так ярко, что от крестов на снег ложились резкие тени. Прямо под ней, с другой стороны холма, виднелась разрытая могила, черным прямоугольником выделяясь на синеватом снегу. Возле могилы, словно родственники усопшего, неподвижно стояли четверо. Трое мужчин и одна женщина. Сходство с участниками похорон усугублялось длинными темными пальто на троих. Один был в куртке. По этой куртке Лешка опознал сяня.

— Вот видишь! Все, как мы сказали. И девка прикатила, и парня с собой привела…

Это был голос бабушки!

На мгновение Ники забыла, что у нее в руках — всесильная флейта, и испугалась, как маленькая. Бабушка в глухом черном пальто, как никогда похожим на шинель, стояла по другую сторону могилы от Эрлина и сяня, под ручку с Гумусовым. Ники увидела рядом их постные, чопорные лица, подчеркнуто прямые спины, тусклые взгляды и впервые поразилась их сходству. Бабушка и Гумусов были похожи, как брат и сестра. Как две змеи из одного выводка.

Лешка глядел на сяня, и его раздирали жалость и стыд. «Все равно не верю!» — упрямо повторял он про себя, понимая, что надежды больше нет. По дороге Лешка морально готовился к какому-нибудь ужасающему зрелищу — изуродованный, искалеченный сянь со следами пыток, в оковах, — хоть что-нибудь, что могло бы объяснить и извинить малодушие Виктора, его позорную капитуляцию перед Эрлином. Но сянь стоял совершенно свободно, на нем не было никаких наручников. Он даже не посмотрел в Лешкину сторону, как будто его тут и не было. Виктор был бледнее, чем обычно, но не более того. Когда Лешка присмотрелся, выражение лица сяня его поразило: это было абсолютное, нечеловечески безмятежное спокойствие. Такое ощущение, что душой сянь был не на Киргофе, а где-то очень далеко.

Единственным живым существом в этой компании, напоминающей выставку восковых фигур, был Эрлин. Пожалуй, даже слишком живым. Одежда его была в беспорядке, волосы встрепаны, глаза блестели. Лешке показалось, что демон Земляное Брюхо слегка не в себе, или пьян, или действительно страшно счастлив.

— Привезли флейту?! — радостно закричал он, взмахивая руками. — Сами? Ну спасибо! Гумусов обещал, а мне до самого конца не верилось!

В порыве восторга Эрлин шагнул вперед, протягивая руки, чтобы то ли обнять Ники, то ли взять из ее рук флейту, которую она вручит ему сама.

Но Ники, в первое мгновение ошалев от такого натиска, быстро отступила назад и поднесла флейту к губам. Эрлин немедленно остановился. Ники случайно взглянула на него, испуганно моргнула и отвела от губ флейту. На мгновение мир почернел, а Господин Земляное Брюхо раздулся, как огромный мохнатый шар. Но только на мгновение.

«Померещилось», — подумала Ники. Эрлин между тем снова принялся болтать так быстро, словно опасался, что его в любой момент заставят замолчать.

— Вероника, — говорил он, блестя глазами, — ты что, хочешь причинить мне вред? Не верю! Зачем нам ссориться? Разве я делал тебе что-то плохое? Ты за что-то обижена на меня? Из-за того, что я не помог тебе с карьерой кинозвезды? Пардон, рок-звезды? Ты меня неправильно поняла! Да, в тот момент у меня были более важные дела, но ведь я не отказался. Разумеется, Вероника, я помогу тебе! Все, что хочешь! Все пути перед тобой открыты: призовые места в конкурсах, фестивали, лучшие площадки страны, «Фабрика звезд», МТВ!

Эрлин, вдруг понизив голос, заговорил еще более проникновенно:

— И это не главное! Известность, деньги, свобода — это только внешняя сторона. Главный кайф для звезды масс-медиа — это любовь! Всенародная любовь! Только представь себе, Вероника, — тебя будут обожать миллионы. Те, кто прежде не замечал тебя, буду падать в обморок от волнения при твоем приближении или сгниют заживо от зависти. Ты не представляешь, какое это наслаждение. Вот истиная власть — безграничная сила любви!

Ники изо всех сил старалась не поддаваться страстной убежденности Эрлина, но его слова проникали ей в самую душу. Именно об этом она мечтала с детства: пусть все меня полюбят! Просто так, ни за что. Ведь истинная любовь в причинах не нуждается.

— Этот мир — классное место, — продолжал Эрлин. — Конечно, если ты с теми, с кем надо. Вероника, выбирай! Хотя лично я не понимаю, о каком выборе тут может идти речь, когда все так очевидно…

Ники сделала над собой усилие и повернулась к Гумусову. Офис-менеджер стоял как столб, даже не мигая, с выражением полного равнодушия к происходящему. Бабка, сохраняя каменное лицо, быстро зыркала по сторонам, словно боясь пропустить что-то важное.

— Твое предложение еще в силе? — обратилась Ники к Гумусову. — Или оно было просто приманкой?

— Мне безразлично, кто из вас победит, — бесстрастно сказал Гумусов. — Мы будем работать с тем, кто останется.

— Ага! Великолепная стратегия! — злобно подхватил Эрлин. — А самый лучший вариант — если противники сожрут друг друга! Не дождетесь! Вероника, если мы объединимся…

В этот момент Ники с силой ударили в спину. Всплеснув руками, она полетела с надгробия на снег, упала плашмя, едва не угодив в разрытую могилу, и в тот же миг почувствовала, как цепкие пальцы Эрлина вырывают у нее из рук флейту. Сразу вслед за этим раздался дикий вопль. То был голос Арсана. Он, шатаясь, стоял рядом с Ники, закрывая лицо чешуйчатыми руками, как будто желая удержать человеческий облик, и не мог этого сделать. В глубине холма что-то заворчало, и Киргоф содрогнулся. В могилу посыпались грязные комья, край могилы осыпался, и вместе с ним в яму с глухим воем полетел Арсан. Вой затих, а звука удара о землю так и не последовало, как будто могила была бездонной. Больше гора не вздрагивала. Снова стало тихо. Три неподвижные фигуры… и Эрлин, с флейтой в руках.

Все его неестественное бурное веселье в одночасье исчезло, сменившись выражением сдержанного торжества. Эрлин заглянул в могилу, поднял брови и с сожалением сказал:

— Бедняга. Самый верный из моих слуг. Как неловко получилось. Ну что ж, он знал, на что идет.

На этом надгробное слово над Арсаном было закончено.

— Получил, что хотел? Доволен? — резко спросила Эрлина бабка. — Теперь дело за тобой!

— В каком это смысле? — удивился Эрлин, с нежностью поглаживая флейту.

— Ты обещал нам мальчишку! Мы уже третий месяц ждем, а ты и не чешешься! Неужели трудно выполнить такое простое задание? Тебя предупредили, — начала перечислять бабка, — все организовали, устроили так, что они приехали сюда сами, с флейтой. Не забывай, что ты обязан нам всем, чего здесь добился…

Эрлин поднял взгляд на бабку, и на его лице промелькнула затаенная злоба.

— Благодаря вам, — желчно сказал он, — у меня годами не было ни единой спокойной минуты! Вы заставили меня похоронить здесь Мертвого бога, когда я хотел разрезать его на куски и сжечь, а прах развеять по ветру! Я знаю, зачем вы так сделали, — хотели, чтобы он остался для меня пугалом? Чтобы всегда надо мной висела угроза его возвращения?

— Ты что затеял, голубчик? — угрожающе спросила бабка.