Мой друг бессмертный - Анна Гурова

Ее охватывает ужасное волнение. Кажется, она ходит по самому краю, сделай шаг в сторону — и вот она, разгадка.

Мама внимательно смотрит на Ники, и на ее лице появляется тревога.

— Не тренер?

— И не сторож. Я знаю, кто это был! — заявляет Ники. И в тот же миг осознает — да, действительно знает! И с глубокой убежденностью говорит:

— Это был папа!

— Кто? — одними губами спрашивает мама. Ники смотрит ей в лицо, и ее охватывает ужас.

У мамы чужое лицо — бледное, неподвижное, потрясенное. Почти минуту длится невыносимое молчание. Потом Ники не выдерживает и разражается рыданиями.

— Прости меня! Прости! — повторяет она, сама не понимая, что кричит. — Мамочка, прости, пожалуйста!

— Поздно, — чужим голосом отвечает мама. Ники ничего не понимает, но ей так горько и страшно, как никогда прежде. Она плачет, обхватив маму руками, и ей кажется, что действительно происходит что-то непоправимое. Ники рыдает в голос и от собственных рыданий просыпается.

— Мамочка! — закричала Ники, вырываясь из глубин сна.

— Да, Вероничка, я тут.

Ники нашарила мамину руку, схватила ее и открыла глаза. Она обнаружила, что лежит на своей тахте, раздетая и под одеялом, как полагается. Но как она туда попала, Ники не помнила. Во рту было солоно, нос слипся от засохшей крови, в голове шумело. На улице по-прежнему было темно. В сумрачной комнате горела настольная лампа. Мама сидела рядом на стуле и смотрела на дочь. Лицо у нее было усталое, заплаканное и в то же время какое-то отстраненное.

— Проснулась, — проговорила мама, как будто обращаясь к кому-то, невидимому для Ники.

— Мамочка, что со мной было? — жалобно спросила Ники. Она чувствовала себя маленькой и несчастной.

— Обморок, — мама поправила одеяло. — Просто обморок.

— Я пела песню — и вдруг упала, — Ники приподнялась на кровати, вспомнив прошлый вечер. — Приехала бабушка… мы поругались…

— Ложись…

— Потом у меня пошла кровь…

Ники шмыгнула носом и с ужасом пробормотала:

— У меня, кажется, что-то с головой!

— Успокойся, Вероничка. Ничего страшного с тобой не случилось. На, выпей.

Ники схватила стакан с кисловатой жидкостью и, не спрашивая, что это такое, выхлебала до дна.

— Что тебе приснилось? — поколебавшись, спросила мама. — Помнишь?

— Еще бы! — Ники содрогнулась. — Такая жуть! Помнишь, ты меня в первом классе отдала в бассейн «Динамо»? Так вот, мне приснилось, что я стою в душевой и боюсь выключить душ, и вдруг появляется какой-то человек и помогает мне, такой высокий, в черном костюме и грязных ботинках, и руки у него шершавые, я его раньше не видела, но мне почему-то показалось, что это был мой па…

Ники осеклась на полуслове, увидев, что в маминых глазах мелькнул настоящий ужас — как тогда, во сне.

— Мам, ты в порядке? Это же просто ночной кошмар!

— Все хорошо. — Мама печально улыбнулась и погладила ее по лбу. — Ложись-ка ты спать, Вероничка. Засыпай и забудь все эти сны…

Мамина рука легко гладила лоб Ники, и через несколько секунд девочка почувствовала, что ее мысли путаются, и рассудок погружается в спокойную глубокую дрему без сновидений…

— …Подожди, — словно издалека, донесся знакомый мужской голос. — Мы же ничего не выяснили.

— Это просто сон, — ровным голосом ответила мама.

Сквозь полусомкнутые веки Ники увидела, как из густой тени возле шкафа выступил какой-то человек.

— Нет, не сон, — возразил он. — И ты не хуже меня это знаешь.

— Главное, Вероника считает, что это сон. Оставь ее в покое. Утром она все забудет.

— Надо выяснить, как она попала в Нижний мир!

— Это случайность, — после долгой паузы ответила мама. — Разве ты не видишь, что она сама ничего не поняла?

— Мне за такие случайности голову снимут, — проворчал ночной гость.

Ники с изумлением узнала его. Это был Толик! Что это он, интересно, делает в их квартире среди ночи? Толик подошел к кровати и уставился на Ники сверху вниз угрюмым взглядом.

— А если не случайность? — спросил он. — А если ее позвали? Вероника!

Ники открыла глаза, как загипнотизированная. Сопротивляться его голосу было невозможно. «Я сплю, — подумала она. — Точно, сплю».

— Говори, — прошипел Толик, склоняясь над кроватью. — Кто открыл тебе Вход?

Губы Ники зашевелились, и через мгновение она с удивлением услышала свой ответ:

— Я сама его открыла.

Мама и Толик уставились на Ники.

— Но как это возможно? — ахнула мама.

— Я пела песню…

— Какую? — резко спросил Толик. — Стой, не надо! Кто тебя научил?

— Никто. Я ее подобрала сама…

— Ты ее где-то слышала прежде?

— Да.

— Где?!

— В темноте…

На этом слове голос Ники истаял, как догоревшая свеча, глаза закатились. Мама, закусив губу, положила ладонь ей на лоб. От ладони исходило приятное тепло, и Ники снова провалилась в забытье. Последнее, что она услышала, был встревоженный голос Толика:

— Ну и что нам теперь с ней делать?