Дети ночи - Дэн Симмонс

– Черт с ним, – сказал он в конце концов, сдвигая его к обочине. – Будем надеяться, что у них найдется хоть литр бензина.

Перед воротами стояла пожилая женщина и наблюдала за их приближением.

– Buna dimineata! – поздоровался О'Рурк.

– Buna ziua, – ответила старуха. Кейт обратила внимание, что она сказала «добрый день», а не «доброе утро» и глянула на часы. Они показывали час дня.

– Vorbiti engleza? Germana? Franceza? Maghiar? Roman? – спросил О'Рурк, стоя в небрежной позе.

Старуха продолжала молча смотреть, время от времени изображая беззубыми деснами что-то вроде улыбки.

– Ладно, неважно, – сказал он с мальчишеской беззаботностью. – Imi puteti spune, va rog, unde este e cea mai apropriaba statie de benzina?

Старуха уставилась на него и показала пустые ладони. Она казалась обеспокоенной.

– Sin-item doar turisti, – пояснил О'Рурк. – Noi calatorim prin Transilvania. – Он усмехнулся и показал в сторону мотоцикла, оставшегося на дороге.

Женщина заговорила. Ее голос напоминал скрежет ржавого металла:

– Esti insetat?

О'Рурк моргнул и повернулся к Кейт.

– Пить хочешь?

– Да, – ответила она, не задумываясь, и улыбнулась старухе. – Da! Multumesc foarte mult!

Они последовали за ней через грязный двор и вошли в дом. Комнатушка, в которую их завели, оказалась крошечной, а вышедшая к ним дочь или внучка старухи была настолько мала ростом, что Кейт ощутила себя великаншей. Старуха стояла в дверях и тараторила что-то на своем скрежещущем диалекте, а дочь или внучка тем временем металась по комнате, взбивая для гостей подушки на узком диване и расставляя на столе чашки, блюдца, кофейник. Затем она принесла бутылку виски и стаканы.

Молодая женщина тоже не говорила ни по-немецки, ни по-французски, ни по-венгерски, поэтому все пытались изъясняться по-румынски, результатом чего было непонимание и смех, особенно после того, как стаканы наполнились виски по второму разу. А стаканы вмещали больше жидкости, чем крошечные кофейные чашечки.

Посредством своего ломаного румынского они смогли выяснить, что старуху звали Ана, а молодую женщину – Марина, что у них нет benzina, но муж Марины скоро вернется домой и будет счастлив налить им пару литров горючего, чего должно хватить, чтобы добраться на мотоцикле до Фэгэраша, Сигишоары, Брашова или куда им там надо. Марина налила еще кофе, потом – еще виски. Ана стояла в дверях и беззубо улыбалась.

Молодая женщина медленно, с расстановкой спросила по-румынски, остановились ли они в Бухаресте, каковы их впечатления от Румынии, не голодны ли они, как выглядят фермы в Америке, не хотят ли они шоколада. Не дожидаясь ответа, она вскочила и выбежала в соседнюю комнату. Там она включила погромче тихо звучавшее до этого радио и почти сразу же вернулась, неся шоколадное печенье, которое, как предположила Кейт, хранилось для особых случаев.

Гости набросились на печенье, выпили кофе, выразили признательность за хлеб-соль и спросили снова, долго ли еще ждать мужа Марины.

– Nu, nu, – ответила Марина, мотая головой. – Approximanv zece minute.

Улыбнувшись ей, О'Рурк повернулся к Кейт:

– Мы можем подождать еще минут десять?

Кейт вдруг расхотелось задерживаться здесь. Она поднялась, раскланялась и поблагодарила обеих женщин. Ана стояла, моргая и улыбаясь, в дверях, когда Кейт направилась к выходу.

Вертолет они услышали первыми. О'Рурк схватил Кейт за руку, и они выскочили на небольшой дворик как раз в тот момент, когда белая с красным машина пролетала над голыми деревьями и сараем. Через несколько секунд над домом появился другой вертолет, поменьше размером, состоявший, казалось, из прозрачной сферы и лыж. Он гудел, как рассерженный шершень.

Кейт и О'Рурк мельком оглянулись на Ану и Марину, которые стояли на крыльце, поднеся ко рту ладони, и побежали к дороге.

Метрах в ста с обеих сторон дорогу перекрыли полицейские машины и военные грузовики. Люди в черном с автоматами окружали дом. Даже на расстоянии Кейт слышала шум радиостанций и крики. Они с О'Рурком остановились как вкопанные посреди усыпанной гравием дороги, дико озираясь по сторонам.

Оба вертолета вернулись. Один завис над ними, а другой, «Джет Рейнджер», сделал круг и опустился на полозья метрах в пятнадцати от них, обдав их потоком воздуха вместе с песком и щебенкой.

Кейт резко развернулась, собираясь бежать к сараю, но там уже виднелись фигуры в черном. Люди в черном пробегали и через двор, и по дороге. Вверху жужжал черный вертолет, то удаляясь, то возвращаясь.

Из «Джет Рейнджера» выскочили трое мужчин и быстро направились к ним. О'Рурк шепотом назвал имя низенького человечка: Раду Фортуна. Вторым оказался темноглазый незнакомец, которого Кейт видела уже дважды: в спальне Джошуа и той ночью, когда ее хотели убить. Третьим был Лучан.

Раду Фортуна остановился в трех шагах от них, растянув губы в улыбке. Между передними крупными зубами у него была заметна небольшая щербинка.

– По-моему, вы наделали много глупостей, не так ли? – Он покачал головой и поцокал языком. – Ну что ж, глупости закончились.

По его знаку к ним тут же подскочили люди в черном, заломили руки О'Рурку, схватили за запястья Кейт. Она лишь жалела, что Лучан стоит слишком далеко, чтобы плюнуть ему в лицо. Он смотрел на нее с безучастным видом, не приближаясь.

Раду Фортуна отдал приказ одному из людей; тот быстро вернулся к дому и сунул что-то Ане и Марине. Фортуна улыбнулся Кейт.

– В этой стране, мадам, каждый четвертый работает на тайную полицию. Здесь так…, как это у вас говорится?, или ты стучишь, или на тебя стучат.

Он кивнул, и Кейт с О'Рурком полуповолокли-полупонесли к вертолету.