Дом у кладбища - Джозеф Шеридан Ле Фаню

Закутавшись в плащ, Деврё устремился в парк; он вошел через Пасторские ворота, взобрался по крутому склону и повернул к Каслноку, в заросли дрока и боярышника. Перед ним простиралась обширная одинокая равнина, залитая лунным светом; тонкий ночной туман укутывал ее как пеленой.

Два или три колючих деревца стояли немного поодаль от остальных; блеклые и одинокие, они за сто с лишним лет под действием преобладающих ветров изогнулись к востоку. Туда, по-военному прямо, Цыган Деврё и направил свой путь, вглядываясь в даль; чуть позже от опушки леса отделилась женская фигура в тонком, развевающемся на ветру платье и двинулась навстречу капитану. Сначала она шла быстро, а приблизившись, замедлила шаги.

Деврё был зол, а поэтому сразу заговорил так:

— Ваш слуга, госпожа Нэн! Хорошо же вы со своей скандальной мамашей меня оболгали. Думаете, можете являться к пастору и нести все, что вам вздумается, а я ни о чем не узнаю?

Нэн Глинн нисколько не сомневалась, что он очень сердит, поэтому и приближалась так робко. Теперь она ответила умоляюще:

— Это не я, мастер Ричард, поверьте.

— Не рассказывайте сказок, моя милая. Когда я был в отъезде, вы обе — вы с вашей матерью, чтоб ей пусто было, — заявились в Вязы и сказали, что я обещал на тебе жениться! Так и было? Да или нет? И разве это не самая что ни на есть наглая ложь?

— Это все она, мастер Ричард, не сойти мне с этого места. У меня и в мыслях не было, что она собирается такое сказать, а сама я и подавно не собиралась.

— Очень похоже на правду, мисс Нэн, еще немного, и я поверю, — с горечью произнес молодой повеса.

— О! Мастер Ричард, клянусь на этом вот кресте… вы мне не верите… истинный Бог… пока она не сказала мисс Лили…

— Замолчи! — выкрикнул Деврё так яростно, что Нэн стала опасаться, как бы он не сошел с ума. — Думаешь, меня хоть чуть-чуть волнует, кто из вас придумал и высказал эту ложь? Послушай: я человек отчаянный, и, если за вас возьмусь, вам обеим не поздоровится, так что отправляйся завтра сама к мистеру Уолсингему и расскажи ему всю правду… да, правду… Чего мне бояться?.. Расскажи все как есть. Но скажи ему ясно, что жениться я на тебе не обещал, что это ложь… слышишь?.. выдумки с начала до конца… ложь, ложь, к которой не примешано ни крупицы правды. Проклятые… дьявольские… бабьи выдумки. И запомни, мисс Нэн: если не сделаешь как я велел, я привлеку вас с мамашей к суду; так или иначе, но правду вы скажете.

— Но, мастер Ричард, угрожать вовсе не нужно; вы же знаете, я для вас сделаю все, что угодно, все-все. Я ради вас пойду просить милостыню, воровать, я умру за вас, мастер Ричард; все, что ни скажете, ваша бедная глупышка Нэн для вас сделает.

Деврё видел, как она дрожала, как по ее бледным щекам струились слезы, и был тронут.

— Тебе холодно, Нэн, — где твой плащ и капюшон? — спросил он мягко.

— У меня их больше нет, мастер Ричард.

— Тебе нужны деньги, Нэн, — сказал он и почувствовал укол совести.

— Подле вас мне не холодно, мастер Ричард. Я бы прождала целую ночь, чтобы взглянуть на вас, но… о, — глядя на Деврё и простирая к нему руки, Нэн душераздирающе рыдала, — о, мастер Ричард, ваша несчастная глупышка Нэн вам теперь совсем не нужна.

Бедняжка Нэн! Она не получила от матери хорошего воспитания. Я подозреваю, что она не гнушалась воровством и умела складно врать. Можно назвать эту женщину грешницей, но ее сильная, необузданная страсть была подлинной, а сердце — неподкупным.

— Ну не плачь… что толку плакать… послушай меня, — говорил Деврё.

— До меня дошло, что на прошлой неделе вы были больны, мастер Ричард, — продолжала Нэн, не отзываясь на его слова и холодными пальцами робко цепляясь за его рукав; по ее умоляющему лицу текли, блестя в лунном свете, слезы, — и мне так хотелось ходить за вами; мне кажется, у вас вид плохой, мастер Ричард.

— Нет, Нэн… говорю тебе, нет… я здоров как бык, но только беден сейчас, а иначе бы ты не нуждалась.

— Знаю, мастер Ричард, но не в том дело. Я знаю, вы бы меня не обидели, если бы были при деньгах, но бог с ними.

— Постой, Нэн, тебе нужно обратиться к твоим друзьям и сказать…

— Друзей у меня, мастер Ричард, и в помине нет… и в помине; а со священником я уже с год не говорила, не знаю, как к нему и подойти, — сказала бедная девушка из Палмерзтауна, которая в прежние времена была такой веселой.

— Почему ты меня не слушаешь, дитя? Я не этого от тебя хотел. Тебе нужен плащ и капюшон. На улице очень холодно; и, видит Господь, Нэн, пока у меня есть хоть одна гинея, ты не будешь бедствовать. Но ты же видишь, сейчас я беден, черт возьми… беден… Мне жаль, Нэн, но эта гинея — все, что у меня есть.