История с привидениями - Питер Страуб

Дон Вандерли очнулся, услышав голос брата. Его окружали мягкий свет и знакомые звуки большого города. Ему было очень холодно, хотя стояло лето. Нью-йоркское лето. Он сразу узнал, где находится.

На восточных Пятидесятых, недалеко от кафе, где они всегда встречались с Дэвидом, когда он прилетал в Нью-Йорк.

Это была не галлюцинация. Он действительно был в Нью-Йорке, и стояло лето. Он почувствовал в руке что-то тяжелое. Топор. Но зачем? Он опустил топор на землю.

— Дон, очнись! — позвал его брат.

Да, у него был топор… они видели зеленый свет… дверь открылась…

— Дон!

Он поглядел вперед и увидел знакомое кафе. За одним из столиков на веранде сидел Дэвид, выглядевший здоровым и загорелым. Он был в легком синем костюме и темных очках.

— Эй, очнись!

Дон протер лицо замерзшей рукой. Нужно не показаться Дэвиду смущенным — он пригласил его на ленч, он хочет ему что-то сказать.

Нью— Йорк?

Да, это Нью-Йорк и его брат Дэвид, радующийся встрече с ним. Дон оглянулся на тротуар. Топор куда-то исчез. Он пробежал между машин и обнял брата, чувствуя запах сигар и хорошего шампуня. Он был здесь, живой.

— Что с тобой? — спросил Дэвид.

— Меня здесь нет, а ты мертв, — вырвалось у него.

Дэвид, казалось, сконфузился, но быстро скрыл это улыбкой.

— Лучше садись, братишка. И не говори так больше.

Дэвид взял его за локоть и усадил на стул под большим зонтом от солнца.

— Я не… — начал Дон. Он чувствовал сиденье стула, вокруг шумел Нью-Йорк, на другой стороне улицы горела золотом вывеска французского ресторана. Даже его холодные ноги подтверждали, что тротуар раскален.

— Я заказал тебе отбивную, — сказал Дэвид. — Не думаю, что ты захочешь каких-нибудь изысков, — он взглянул на него через столик. Очки скрывали его глаза, но все его лицо излучало доброжелательность.

— Костюм тебе нравится? Теперь ты выписался и сможешь сам купить себе, что захочешь. Этот я нашел у тебя в шкафу. — Дон посмотрел на свой костюм: оттенка загара, с галстуком в коричневую и зеленую полоску и светло-коричневыми туфлями. На фоне элегантности Дэвида он выглядел немного неряшливо.

— Ну что, скажешь, я мертв? — спросил Дэвид.

— Нет.

— Ну слава Богу! Ты заставил меня поволноваться. Помнишь хоть, что случилось?

— Нет. Я был в больнице?

— У тебя случился нервный срыв. Еще немного — и пришлось бы покупать тебе билет в один конец. Это случилось, как только ты закончил свою книгу.

— «Ночной сторож»?

— А какую же еще? Ты начал нести что-то насчет того, что я мертв, а Альма — это что-то ужасное и таинственное. Странно, что ты ничего из этого не помнишь. Ну теперь все это позади. Я говорил с профессором Либерманом, и он обещал взять тебя осенью на работу — ты ему понравился.

— Либерман? Не он ведь сказал, что я…

— Это было до того, как он узнал о твоей болезни. Во всяком случае, я забрал тебя из Мексики и поместил в частный госпиталь в Ривердейле. Оплачивал все счета, пока ты там был. Отбивная сейчас будет, а пока выпей мартини.

Дон послушно отпил из стакана: знакомый терпкий вкус.

— А почему мне так холодно?

— Остаточный эффект. Они сказали, что это продлится день или два — холод и плохая ориентация.

Официантка принесла их заказ. Дон позволил ей забрать его бокал с мартини.

— Да, тебя пришлось лечить основательно, — продолжал его брат. — Ты решил, что моя жена монстр и убила меня в Амстердаме. Доктор сказал, что ты не мог смириться с тем, что потерял ее, и поэтому так и не приехал сюда, когда я тебя звал. Ты вообразил, что описанное тобой в романе — реальность. Когда ты отослал книгу своему агенту, то засел в гостинице, не ел, не мылся, даже в сортир не выходил. Пришлось мне ехать за тобой в Мехико-Сити.