Приют - Александр Варго

Ярик проснулся с головной болью и поначалу даже не понял, где он находится. Ему казалось, что рядом должна непременно оказаться Рута… Однако зарешеченный мир вокруг него быстро напомнил о последних событиях.

Компот. Эта сумасшедшая тварь снова подсыпала ему какую-то дрянь, он был уверен в этом.

И потянулись ужасные, томительные минуты, часы, дни. Ярик обследовал свое жилище, тщательнейшим образом проверяя каждое соединение прутьев. Он пытался расшатывать решетку, но все было напрасно – клетка была сделана на совесть. От нечего делать он стал рисовать в тетради, которую принесла ему Дина, раздумывая, насколько высоки у него шансы вырваться отсюда.

Прошли два дня (по меркам Ярика), и он понял, что убежать из этого ада невозможно. Дина была очень осторожной, внутрь клетки она никогда не заходила, открывала дверь только во время кормежки и смены судна. Однако и тогда она всегда была настороже – она приказывала Ярику отползти в угол, как какому-то облезлому псу, и всегда в этот момент в ее руке был пистолет.

Кормежка была два раза в день. Ярик, поначалу недоверчиво принюхивавшийся к еде, вскоре перестал это делать.

«Я превращаюсь в животное», – думал он, механически выскребая из миски остатки какого-то варева. Медленно, но неуклонно.

«Ты и так животное», – презрительно сказал ему внутренний голос.

«Скоро разучусь разговаривать, буду выть и рычать…»

Он попытался вести календарь, но вся проблема была в том, что он точно не помнил даты, когда он наткнулся на палец в подливе, и поэтому он ограничился лишь учетом общего количества дней. Он стал вести дневник. Спустя какое-то время он настолько увлекся, что сам себя не узнавал – он никогда не мог бы подумать, что откроет в себе способности красочно описывать события. Иногда он пытался отжиматься, чтобы хоть немного размять затекшие суставы.

Иногда Дина давала пить ему какой-то морс, после которого Ярик начисто вырубался, как вырубаются после большой дозы снотворного. Наутро у него страшно болела голова, и во всем теле чувствовалась вялость, словно с похмелья.

Однажды он решил проявить геройство и отказаться от питья, но результат оказался плачевным. Дина спокойно отнеслась к его протесту, восприняв его заявление не больше чем каприз непослушного ребенка. Она попросту перестала его поить, кормить, а также убирать за ним судно, и через два дня Ярик выбросил белый флаг. Проведя бессонные ночи от жажды, задыхаясь от собственных испражнений, он прохрипел, что будет пить все, что она ему принесет. Он понимал, что во время его отключки Дина что-то делала с ним, и он догадывался что, хотя и старался гнать от себя эти мысли.

Это дурманящее пойло постоянно держало его в состоянии какого-то вялотекущего анабиоза, периодически у него были галлюцинации, они то наплывали, то откатывались, как беспокойные волны. Иногда Ярику начинало казаться, что так было всегда. Мысли о побеге медленно таяли, и он вспоминал о своей прежней жизни все реже и реже.

…На четвертый день у него появился гость. Ярик уже собирался улечься спать, как слева от себя уловил какое-то движение. Это оказался огромный паук, и Ярик некоторое время туповато рассматривал его, не понимая, что в нем ему показалось таким знакомым. Какое-то время паук сидел в неподвижности возле клетки, затем пополз к нему.

Крейсер! Ярик радостно вскрикнул и протянул руку. Крейсер мгновенно взобрался по ней и уселся на тыльной стороне ладони. Сомнений не было – это действительно был паук его брата. Как же он попал сюда?

Крейсер… Ярик нахмурил брови, попытавшись вспомнить Митрича. Как давно это было!

Вскоре пауку наскучило сидеть, и он уполз. Ярик огорчился, но очень быстро забыл о нем.