Лорд Теней - Кассандра Клэр

Диана заперла лавку и последовала за Мануэлем, шагавшим вверх по Флинтлок-стрит по направлению к северной части Аликанте.

– Что ты тут делаешь, Мануэль? – спросила она. – Я думала, ты будешь в Лос-Анджелесе.

– Мне предложили должность в Гарде, – объяснил он. – Не мог упустить шанс на повышение. В Лос-Анджелесе Институт охраняет более чем достаточно Центурионов. – Он покосился на Диану, но та промолчала. – Приятно встретить вас в Аликанте, – продолжил Мануэль. – В последний раз, когда мы виделись, вы, если я не ошибаюсь, как раз бежали в Лондон.

Диана стиснула зубы.

– Я должна была доставить детей, находящихся под моей ответственностью, в безопасное место, – произнесла она. – Кстати, с ними все в порядке.

– Полагаю, до меня бы дошли вести, будь это не так, – безмятежно заметил Мануэль.

– Соболезную в связи со смертью твоего друга Джона Картрайта, – сказала она.

Мануэль промолчал. Они дошли до калитки, стоявшей поперек тропинки, которая вела наверх, к Гарду. Раньше калитка закрывалась только на щеколду. Мануэль провел над ней рукой, и та, щелкнув, открылась.

С тех пор, как Диана была ребенком, тропинка не изменилась. Она была все такая же неровная, изрытая змеящимися корнями деревьев.

– Я не очень близко знал Джона, – произнес Мануэль, когда они начали подниматься по ней. – Полагаю, Марисоль, его девушка, очень расстроена.

Диана промолчала.

– Некоторые не умеют справляться с горем, как подобает Сумеречным охотникам, – прибавил Мануэль. – Это прискорбно.

– Некоторые также не выказывают сочувствия и терпимости, подобающих Сумеречным охотникам, – сказала Диана. – Это также прискорбно.

Они поднялись наверх, и вид на Аликанте расстилался перед ними, как карта, и демонические башни вздымались, пронзая солнце. Диана вспомнила, как ходила по этой тропе вместе с сестрой, когда они обе были еще детьми, и смех сестренки. Иногда она так сильно тосковала по ней, что казалось, будто сердце рвали когтями.

Здесь я была в одиночестве, – подумала она, глядя на Аликанте с высоты. – Здесь мне приходилось скрывать человека, которым я была – и знала об этом.

Они дошли до Гарда. Тот высился над ними – гора сияющего камня. После того, как его заново отстроили, он стал только крепче. К главным воротам вела тропа, окруженная колдовскими огнями.

– На Зару намекаете? – Мануэля это явно позабавило. – Знаете, вообще-то, она очень популярна. Особенно после того, как убила Малкольма. Институту Лос-Анджелеса это все как-то не удавалось.

Диана потрясенно посмотрела на Мануэля.

– Зара не убивала Малкольма, – произнесла она. – Это ложь.

– Вот как? – спросил Мануэль. – Что ж, с удовольствием посмотрю, как вы это докажете.

Он ослепительно улыбнулся Диане и удалился, а она смотрела ему вслед, щурясь от солнца.

– Дай посмотрю на твое запястье, – сказала Кристина Марку. Они сидели рядом на кровати в лазарете. Марк прикасался к ней теплым плечом.

Он задрал свитер и молча протянул руку. Кристина отогнула повязку и приложила свое запястье к его. Они молча глядели на одинаковые раны.

– О такой магии я ничего не знаю, – сказал Марк. – И мы не можем обратиться ни в Конклав, ни к Безмолвным Братьям. Им нельзя знать, что мы были в стране фэйри.

– Прости за Кьерана, – сказала она. – Он разозлился.

Марк покачал головой.

– Не извиняйся, это я виноват. – Он набрал воздуха в грудь. – Извини, что я на тебя разозлился – там, в стране фэйри, после пира. Люди очень сложные. Обстоятельства у них сложные. Я знаю, почему ты скрывала от меня чувства Джулиана. И знаю, что выбора у вас с Эммой, считай, не было.

– Сейчас я совсем на тебя не сержусь, – поспешно заверила его она. – Из-за Кьерана.

– Из-за тебя я переменился, – сказал Марк. – Кьеран чувствует, что мое отношение к нему перестало быть прежними, хоть и не знает, почему. И я не могу ему сказать. – Он поднял глаза к потолку. – Он принц. Принцы привыкли получать, что хотят. И не выносят, когда выходит иначе.

– Ему, должно быть, так одиноко, – заметила Кристина. Она вспомнила, каково ей было с Диего, когда с тем, что их связывало, было покончено, и она не понимала, как всё вернуть. Это было всё равно что ловить рассеявшийся в воздухе дым. – Ты здесь его единственный союзник, и он не понимает, почему ваша связь разорвана.

– Но он тебе присягнул, – заметил Марк. Он склонил голову, словно стыдился собственных слов. – И если ты ему прикажешь, он просто должен будет это исполнить.

– Я не хочу этого делать.

– Кристина…

– Нет, Марк, – твердо ответила она. – Я знаю, что связующее заклятье действует. И если Кьеран расстроен, шансы получить его показания снижаются. Но я не стану его ни к чему принуждать.

– А разве мы уже не принуждаем? – возразил Марк. – Лжем ему о положении дел, чтобы он поговорил с Конклавом…

Кристина нерешительно дотронулась до раненого запястья. Кожа была странной: горячей и вспухшей.

– А после того, как он даст показания? Ты же скажешь ему правду, да?

Марк поднялся на ноги.

– О Ангел, да. За кого ты меня принимаешь?

– За человека в трудной ситуации, – сказала Кристина. – В которой оказались мы все. Если Кьеран не даст показания, погибнут невинные обитатели Нижнего мира. Конклав еще сильнее погрязнет в коррупции. Я понимаю, обман необходим. Но это не значит, что мне или тебе это по нраву.

Марк кивнул, не глядя ей в глаза.

– Пойду-ка лучше его поищу, – сказал он. – Если он согласится помочь, это будет лучший способ разобраться с этим. – Он указал на свое запястье.

Кристина почувствовала легкий укол боли. И задумалась, не обидела ли она Марка. Она этого вовсе не хотела.

– Посмотрим, какой у него радиус действия, – предложила она. – На сколько мы сможем отойти друг от друга, чтобы не было больно.

Марк замер в дверях. Его четкие, острые черты были словно выточены из стекла.

– Когда я от тебя отошел, мне уже было больно, – произнес он. – Может, в этом-то и была вся соль.

И он исчез прежде, чем Кристина успела ответить.

Она поднялась на ноги и подошла к столу, уставленному порошками и лекарствами. У Кристины имелось лишь самое общее представление о медицине Сумеречных охотников: вот листья, которые можно использовать как антибиотики, вот припарки от отеков…

Когда она откручивала крышку с очередной банки, дверь лазарета отворилась. Кристина подняла глаза: это был Кьеран, раскрасневшийся, с волосами, растрепанными ветром, словно вернулся с улицы. На высоких скулах горели пятна румянца.

Казалось, он пришел в такое же замешательство, увидев Кристину, как и она, увидев его. Она осторожно отставила банку.