Ведьма придет за тобой - Антон Грановский

Лицо Глеба вытянулось.

– Сколько-сколько?

– Восемнадцать лет, – повторил Чурсин. – Он впал в кому после того, как его сбила машина. Случилось это на трассе, вокруг лес. Темченко получил множественные переломы. У него было сотрясение мозга и еще много чего.

– Сочувствую парню. Но почему он позвал меня?

– Дело в том, что он почти ничего не помнит о своей жизни до аварии. Ваше имя было вторым, которое он вспомнил – после своего собственного.

Глеб задумчиво сдвинул брови.

– Он говорил, откуда меня знает?

Доктор покачал головой:

– Нет. Он помнит только ваше имя – Глеб Корсак.

– Уверен, что я не единственный Глеб Корсак на свете.

– Да, но он попросил позвать именно вас. – Чурсин улыбнулся. – Он увидел вашу фамилию под журнальной статьей.

– Хорошо, что не на заборе, – заметил Глеб. – И чего ему от меня нужно?

– А разве это не очевидно? Андрей Темченко пытается вернуть себе воспоминания.

– С моей помощью?

– Да. – Доктор выжидательно посмотрел на Глеба. – Подумайте. Припомните. Быть может, вам знакомо его имя? Андрей Темченко.

– Похоже, моя память тоже не совсем в порядке, – иронично произнес Корсак.

– Ладно, – смирился Чурсин. – Но вам все равно следует с ним поговорить. На беседу у вас есть пять минут. Не больше. Пациент еще слишком слаб.

– Думаю, мне хватит и минуты, – ответил Глеб. – Куда идти?

Когда Глеб вошел в палату, Андрей Темченко был там не один. Рядом с его кроватью сидела на белом табурете молоденькая медсестра, хрупкая, похожая на подростка. У нее было усталое лицо с правильными, тонкими чертами и большие зеленые глаза. Завидев Глеба, она хотела подняться с табурета, но пациент удержал ее за руку.

– Подождите, Лиза. Останьтесь.

Девушка покраснела и бросила на Глеба смущенный взгляд.

– Но вам ведь нужно поговорить.

– Вы нам не помешаете, – тихо произнес Темченко.

Он посмотрел на вошедшего.

– Вы Глеб Корсак?

– Точно, – кивнул тот. – А вы Андрей Темченко?

– Верно. – Рыжий мужчина слабо улыбнулся сухими, бесцветными губами. – Я видел вашу статью. И подпись под ней.

– И как вам статья?

– Не знаю, не читал.

– Значит, вас вдохновила подпись? Я всегда говорил, что мне повезло с именем и фамилией, – ухмыльнулся Глеб.

Темченко тоже попытался улыбнуться, но улыбка вышла вялой и ненатуральной.

– Мне не так сильно повезло, – сказал он, – судя по тому, что вы меня не помните. Не против, если мы перейдем на «ты»? Мы ведь, наверное, ровесники.

– Наверное, – согласился Глеб. – Хотя выглядишь ты намного младше.

Корсак покривил душой, поскольку выглядел его собеседник странновато. Андрей Темченко напоминал внезапно постаревшего мальчика, или, скорей, юного актера, на лицо которого наложили небрежный грим в виде россыпи страдальческих морщинок.

– Да уж, моложе. – Темченко усмехнулся и с горечью проговорил: – Я все никак не могу привыкнуть к тому, что мне почти сорок лет. Ведь еще несколько дней назад мне было всего двадцать два.

– Странное, наверно, ощущение.

– Не то слово. Садись на стул!

Глеб подошел к кровати и уселся на белый венский стул.

– Телевизор уже смотрел? – поинтересовался он у пациента.

– Да, – ответил тот.

– И как тебе наш мир? Впечатляет?

– Скорее, пугает. Компьютеры, сотовые телефоны, крутые тачки, заграничные товары в свободном доступе… Все это похоже на фантастику. Если, конечно, телевизор не врет и показывает правду.

– Он не врет, – сказал Глеб. – Товаров действительно много. А вот хороших людей мало. Впрочем, они всегда были в дефиците.

Глеб потянулся к карману пиджака за электронной сигаретой, но вспомнил, что в больнице курить нельзя, и со вздохом положил руку на колено.

Все это время пациент наблюдал за ним изучающим взглядом.

– Откуда я тебя знаю? – спросил он наконец.

– Сам скажи, – отозвался Глеб небрежно.

Некоторое время оба молчали, разглядывая друг друга. Первым молчание прервал Темченко.

– Кажется, я вспомнил. – Он снова внимательно вгляделся в лицо Корсака. – Школа, да? Ведь это было в школе? Ты тоже там учился, верно?

– Все мы учились в школе, – ответил Глеб. – Этой пытки не удалось избежать никому.

– Ты меня не помнишь? Совсем не помнишь?

Корсак молчал, и, казалось, что смотрит он не на взволнованное лицо пациента, а куда-то мимо.

– Я Андрей Темченко! Ты звал меня Тьмой! Глеб, ты правда меня не помнишь?

Корсак вздохнул.

– Помню. Конечно, помню. Ты – тот ненормальный мальчишка, который воображал себя колдуном.

– Верно! – Андрей облегченно улыбнулся. – Значит, я не ошибся. Это радует.

– А я рад, что смог тебя повеселить, – сказал Глеб.

Они помолчали, продолжая разглядывать друг друга.

– Значит, ты теперь журналист? – снова заговорил Темченко.

– Угу.

– Расскажи мне.

– О чем?

– Обо мне.

Глеб пожал плечами:

– Да нечего рассказывать. Мы с тобой не виделись с самой школы. То есть уже лет двадцать пять.

– Для меня прошло всего пять лет, – тихо произнес Темченко.

– Ну, значит, тебе и карты в руки. – Глеб пожал плечами. – Мне правда нечего тебе сказать. Прости.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянул доктор Чурсин.

– Пора заканчивать разговор, – строго сказал он.

– Доктор, еще немного, – попросил Темченко. – Пожалуйста.

– Но…

– Пару минут, – взмолился Андрей. – Иначе я не смогу уснуть.

– Хорошо. Глеб Олегович, зайдите потом ко мне в кабинет, если вам не трудно. Это прямо по коридору, а потом налево. Если заблудитесь, вам любой покажет.

– Хорошо.

Доктор скрылся из вида, плотно притворив за собой дверь.

Темченко несколько секунд молчал, собираясь с духом. Потом заговорил спокойным голосом, в котором чувствовалось сдерживаемое напряжение.

– Восемнадцать лет назад я попал под машину, когда выбежал из леса.

– Не повезло, – сказал Глеб. – А что ты делал в лесу?

– Не помню. Но это было важно. Очень важно.