Ведьма придет за тобой - Антон Грановский

– Да пошли они! – яростно прошипел Виталик. – Сидят тут, жрут, пьют и думают, что знают цену жизни и смерти. Но на самом деле ни черта они не знают. Вот мы с тобой – знаем. Твое здоровье, старик!

Виталик быстро вылил себе в стакан остатки водки, отсалютовал Артуру и залпом выпил. Потом кинул в рот кусочек хлеба и стал угрюмо жевать.

– Зря я тебе позвонил, – сказал он. – А про Темченко не думай. Он все равно сдохнет во сне. И, скорей всего, намного раньше, чем мы с тобой.

Виталик достал из кармана пухлый бумажник, вынул купюру и швырнул на стол. Затем встал со стула.

– Рад, что с тобой все в порядке, – сказал он. – Береги себя.

– Ты тоже.

Борзин повернулся и зашагал к выходу. А Ройзман смотрел ему вслед и думал о том, что никакие годы, даже если оба они доживут до глубокой старости, не смогут стереть из их памяти охотничий домик, окруженный страшным черным лесом.

И спустя несколько лет, глядя на статью с броским заголовком, Артур Осипович думал о том же самом.

«ПАЦИЕНТ ВЫШЕЛ ИЗ КОМЫ СПУСТЯ 18 ЛЕТ!»

– Нашли чему радоваться, – хмуро проговорил Ройзман. – Скоро многие об этом пожалеют.

На столе мелодично заиграл телефон. Ройзман нехотя взял трубку.

– Артур Осипович, – пропел из трубки нежный голос секретарши. – Вам звонит какая-то женщина.

– Какая еще женщина?

– Она назвалась вашей старой знакомой, – игриво проговорила секретарша. – Но имени не назвала.

Такое случалось и раньше, поэтому Артур Осипович ничуть не обеспокоился.

– Соедини, – приказал он.

Раздался переливчатый музыкальный перебор, означавший соединение. Ройзман протянул руку и пододвинул к себе открытую коробку конфет.

– Слушаю! – сказал он, взял конфету и положил ее в рот.

Ответа не последовало.

– Вы будете говорить или нет? – Ройзман раскусил конфету и почувствовал, как сладкая смесь крема и ликера вытекла ему на язык. – Эй!

И тут он услышал звук – негромкий, непонятный, похожий на шуршание, а затем – на тихий стон. Ройзман перестал жевать и замер, прислушиваясь. Звук повторился и стал протяжным, как горловое пение алтайского шамана. По спине Артура пробежала ледяная волна, а лоб покрылся испариной.

Он нашел в себе силы хрипло пробормотать:

– Я не понима…

Звук чуть усилился. Ройзман замолчал. Отчего-то он весь взмок, но не бросил трубку, лишь крепче прижал ее к уху.

С полминуты Артур просто слушал, и чем дольше, тем сильнее менялось его лицо. Глаза подернулись дымкой, щеки провисли, уголки губ безвольно опустились.

Прошло две минуты, в течение которых Артур Осипович не сделал ни одной попытки перебить собеседника. Он просто слушал, лишь изредка бормоча бесцветным, покорным голосом:

– Да… Да… Да…

Когда разговор закончился, Ройзман положил телефон на стол, встал и с непроницаемым лицом прошел к шкафу. Там он надел пальто, проверил бумажник (достал, открыл, посмотрел, снова закрыл и убрал в карман), после чего вышел из кабинета.

Секретарша Вика при виде босса встрепенулась и быстрым движением поправила прическу.

– Артур Осипович, – с улыбкой заворковала она, – а вы…

Ройзман даже не посмотрел в ее сторону. Он спокойно и ровно прошел мимо нее к двери. (На допросе, состоявшемся через несколько часов, она утверждала, что Ройзман выглядел и заторможенным, и целеустремленным одновременно.)

Вика открыла рот и растерянно моргнула. Босс почти никогда не уходил из офиса посреди рабочего дня, не проинформировав ее о том, где будет и что отвечать на телефонные звонки. Лишь когда он вышел, Вика захлопнула рот и озадаченно почесала щеку длинными лакированными ногтями.

Тем временем Артур Осипович прошел через все офисное помещение, ни с кем не здороваясь и ни на кого не обращая внимания, и вышел на улицу.

Резкий порыв ветра швырнул Ройзману в лицо гроздь колких холодных дождевых капель, но бизнесмен этого даже не заметил. Он прошел на автостоянку, забрался в свой внедорожник, завел мотор и тронул машину с места.

Секретарша Вика стояла у окна офиса и растерянно смотрела вслед отъезжающей машине босса. У нее возникли плохие предчувствия. И они ее не обманули.