Тварь 2. Сказки летучего мыша - Виктор Точинов

Мальчишки в изучении документов не участвовали. Азартно пересчитывали содержимое нескольких полотняных мешочков, туго набитых царскими золотыми империалами. Пожалуй, обеднели Вороны в канун революции не всерьез – преднамеренно и демонстративно. Неужели чуяли, что скоро у богатых в России начнется невеселая жизнь?

Отложив красноармейскую книжку рядового Ворона, Кравцов заинтересовался небольшим черным конвертом. Там лежал единственный старый снимок с фигурно обрезанными краями. Причем действительно старый – сеть тонких трещинок и пожелтевшая с изнанки бумага резко отличали его от прочего фотоархива. Наверняка большую часть времени фотография хранилась не здесь. Именно этим она привлекла внимание Кравцова.

…Парень и девушка стояли на беломраморной террасе, за их спинами открывался шикарный вид на крымскую гору Капет-Даг. Причем терраса явно была сделанной из дерева декорацией, а черноморский пейзаж – нарисованной картиной. Обычный антураж старинного фотоателье.

Гораздо интереснее оказались персонажи снимка. Парень в неловко сидящем пиджаке – наверняка лишь на праздники надеваемом – без сомнения Георгий Владимирович Ворон. Молодой, лет двадцать с небольшим. А девушка в простеньком ситцевом платье… Кравцов рассматривал ее и так, и этак – сомнений не было. Бабушка Лена… Его собственная бабушка по отцовской линии.

С нехорошим предчувствием он вчитался в надпись на обороте:

«Дорогому Жоре на память от любящей его Лены. 15 мая 1927 года».

Вот оно что… От любящей… В голове у Кравцова замелькали цифры, вычитаясь и складываясь. Результат получался однозначный.

Именно в двадцать седьмом году умер Кравцов-«Царь», отец Елены и прадед Леньки Кравцова. Месяц его смерти Кравцов-правнук не знал, но год помнил точно. Елена Кравцова после смерти отца уехала в Питер, где у нее и родился в марте следующего года сын Сергей… Причем отец мальчика никому не был известен… Больше детей у Елены не было.

У Сергея тоже родился сын, и тоже единственный (родился достаточно поздно, в сорок три года) – будущий писатель Леонид Кравцов. Между прочим, в семействе Воронов всегда рождались исключительно мальчики – по одному на поколение. И отцы их всегда были в изрядных годах.

Дорогому Жоре от любящей Лены… Ворон – отец Сергея Кравцова?

Похоже, именно так… Тогда понятна странная близость Ворона с отцом, понятен интерес старика к мальчишке Леньке… И можно предположить, почему у Георгия Владимировича не родилось больше детей. Род хранителей, заботливо пестуемый Тварью, не должен был прерываться – и в то же время тайна не должна была расползаться среди многих посвященных, передавалась строго от отца к сыну. Но с Жорой Вороном и Еленой Кравцовой отлаженная система дала осечку. Сергей, надо понимать, не прошел некую инициацию – и старый Ворон остался без наследника. А у Леонида, росшего вдали от Поповой горы и бывавшего в Спасовке лишь в летние месяцы, родилось уже двое детей… Причем первой родилась девочка.

Тогда становится объяснимым многое. Странное, двойственное отношение к Кравцову Твари и ее прислужников… «Федькино семя!» – бросил ему в лицо Ворон незадолго до своей смерти, бросил как плевок, как оскорбление… Доведенный до крайности дед поднял оружие на внука – и не смог выстрелить. Сердце не выдержало.

Сережка Ермаков… Зачатый на Чертовой Плешке сын Козыря и Наташки… Запасной вариант? Попытка начать новый род хранителей? Попытка, которую снайперским выстрелом оборвал хранитель прежний? Вполне возможно… Теперь не узнаешь, спросить не у кого. Точно так же не узнать, как далеко зашел Ворон в своих давних разговорах с Сергеем Кравцовым. Кравцов-отец, кстати, после выхода на пенсию остался жить в Москве. Ни разу за двенадцать лет не побывал в Спасовке и даже в Питере. И завещал, к удивлению родственников, кремировать свое тело…

Кравцов оглядел подземные хоромы, зацепившись взглядом за груду золота, от которой наконец-таки оторвались Даня с Пещерником.

«Значит, всё это – моё наследство. Ну и как прикажете вступать в права наследования? Подмахнуть кровью договор: душу в обмен на долгую жизнь и расположение живущей под землей Твари?»

За спиной раздался громкий шорох. Он схватился за отложенный было «Бекас», резко обернулся… Но из стены не выползало щупальце, сжимающее пресловутый договор – мальчишки вытащили из-под ларя, на котором восседал господин писатель, свернутые в рулон большие листы.

Кравцов мигом позабыл про наследство. Потому что на листах было то, что он так стремился найти: подробный план лабиринта.

11

У сторожки его ждал сюрприз: две милицейские машины освещали фарами место действия, сновали люди в форме, двое в штатском понуро стояли в сторонке – не иначе как понятые.

Что стряслось?

Долго гадать не пришлось. Для начала молодой, смутно знакомый лейтенант, попросил «Бекас», который нес Кравцов. И документы на него.

Лицензия на оружие была в порядке и лежала в кармане. Но лейтенанта отнюдь не заинтересовала – глянул мельком и протянул одному из подчиненных. Потом спросил:

– Что это у вас тут зарыто, Леонид Сергеевич? – И он кивнул на холмик, весьма напоминающий могильный.

Хотя вопрос прозвучал сухо и неприязненно, Кравцов вздохнул с облегчением. Неужели весь сыр-бор разгорелся из-за ямы с дохлыми воронами? Угораздило же сделать ее так похожей на человеческую могилу.

– Мусор кое-какой зарыт, – обтекаемо сказал господин писатель. И узнал наконец лейтенанта – именно тот снимал с него допрос, четвертый по счету, в ночь убийства Козыря. И завершил тогда разговор неожиданным аккордом: попросил автограф на книгу.

– А вот к нам поступил сигнал, что закопан здесь криминальный труп, – сообщил лейтенант. – И есть три свидетеля, которые видели утром, как вы вместе с каким-то мальчишкой засыпали могилу.

Он испытующе смотрел на писателя. Двое омоновцев в громоздких бронежилетах пододвинулись поближе, держа наготове укороченные автоматы.

Кравцов пожал плечами:

– Тогда зачем мы теряем время? Всё равно на слово вы мне не поверите. Давайте вскрывать могилу и эксгумировать труп. Вернее, трупы…

– Так у вас тут массовое захоронение? – поднял брови лейтенант. – Или это писательский юмор?

…Рыхлая, не успевшая слежаться земля легко поддавалась лопатам. Кравцов этому лишь радовался. Сейчас лейтенант осмотрит воронье «массовое захоронение» и уберется восвояси. А господину писателю, похоже, предстоит бессонная ночь… И прогулка к центру лабиринта, к огромному заду с расходящимися в пять сторон туннелями. Надо успеть. До восемнадцатого июня два с половиной часа… Есть надежда, что человек, в чьих жилах течет кровь хранителей, сумеет поставить точку в растянувшейся на три века истории. Крохотная надежда…

Неладное Кравцов заподозрил, когда на дне раскопа показалась зеленая ткань. Ничем подобным они с Даней вороньи трупики не прикрывали…