Дорожные работы - Стивен Кинг

– Они отобрали у тебя дом?

– Они попытались. Я возьму его с собой. Алберт записал егоответ, захлопнул блокнот и запихнул его в задний карман джинсов. – Это оченьглупо, мистер Доуз. Вы не возражаете, что я так говорю? Почему бы вам не выйтиотсюда вместе со мной?

– У тебя эксклюзивный материал, – сказал он устало. – Какиенаграды вам там присуждают, Пулитцеровскую премию?

– Я б не отказался. – Он весело улыбнулся, а потом сновапосерьезнел. – Пошли, мистер Доуз. Выходи со мной. Я позабочусь о том, чтобылюди узнали о твоей позиции.

– У меня нет никакой позиции.

Алберт нахмурился. – Как это понимать?

– У меня нет позиции. Именно поэтому я так и поступаю. – Онвысунулся из-за кресла и встретился с глазом кинокамеры, установленной наштативе посреди заснеженной лужайки Куиннов. – А теперь иди. Скажи, чтобыубирались подальше.

– Ты действительно собрался все взорвать?

– Не знаю.

Алберт подошел к двери, но в последний момент обернулся. –Мы где-нибудь встречались? Мне постоянно кажется, что я тебя уже где-то видел.

Он покачал головой. Он думал, что видит Алберта в первый разв жизни.

Наблюдая за тем, как репортер шел по лужайке (слегка подуглом, чтобы предстать на пленке в более выгодном ракурсе), он задумался о том,чем может заниматься Оливия в эту самую секунду.

Он подождал пятнадцать минут. Огонь усилился, но штурма домас тыла так и не последовало. Похоже, огонь велся для того, чтобы прикрытьотступление полиции в дома на другой стороне улицы. Съемочная группа оставаласьна прежнем месте, продолжая бесстрастно работать. Потом белый «Эконолайн»подъехал на лужайку Куиннов, и тогда оператор сложил штатив, оттащил его зафургон и снова начал снимать. Что-то черное и вытянутое просвистело в воздухе,приземлилось на полпути между домом и тротуаром и стало источать газ. Ветерподхватил его, и рваные облака понеслись вниз по улице. Второй выстрел такжебыл недолетом, а через некоторое время он услышал, как снаряд приземлился накрышу. Он успел ощутить запах газа, когда последний снаряд скатился с крыши всугроб, под которым мирно зимовали мэрины бегонии. Глаза его наполнилиськрокодиловыми слезами.

Он вновь пополз на четвереньках через гостиную, от душинадеясь, что не сказал этому телевизионщику Алберту ничего такого, что могло быбыть впоследствии истолковано, как исполненные глубокого смысла предсмертныеслова. У него действительно не было позиции, потому что в этом мире нетустойчивого места, на котором можно было бы ее занять. Взять, к примеру, ДжонниУокера, погибшего в бессмысленной катастрофе на перекрестке. Ради чего он умер?Ради того, чтобы простыни были доставлены вовремя? Или эта женщина всупермаркете. Игра не стоит свеч.

Он включил проигрыватель. Проигрыватель до сих пор работал.По-прежнему на диске стояла пластинка «Роллинг Стоунз», и со второй попытки онпоставил последнюю песню (в первый раз он промахнулся мимо нужной дорожки из-запули, с глухим звуком пробившей покрывало на «Зените»).

Когда все было готово, и последние такты «Человека-обезьяны»растворились в небытие, он снова подполз к перевернутому креслу и выбросилвинтовку из окна. За ней последовал «Магнум». Прощай, Ник Адамс.

– Ты не всегда получаешь то, что хочешь, – доносилось изколонок, и он мог подтвердить, что это правда. Но даже если знаешь ее, желаниевсе равно остается.

Граната со слезоточивым газом влетела в окно, ударилась встену над диваном и взорвалась клубами белого дыма.

Но если, попытаешься, то может оказаться, Что у тебя естьто, что тебе нужно.

Вот и посмотрим, Фред. Вот и проверим. Он взял красный зажимсоединительного провода. Сейчас увидим, есть ли у меня то, что мне нужно.

– О'кей, – пробормотал он и прижал красный зажим к отрицательнойклемме аккумулятора.

Он закрыл глаза, и его последняя мысль была о том, что мирвзрывается не снаружи, а внутри него, и хотя последствия взрыва быликатастрофическими, размера он был совсем небольшого – скажем, примерно какгрецкий орех.

Потом все вокруг стало белым.