Дом потерянных душ - Марина Комарова

Тамила повернула голову и встретилась взглядом со смешливыми зелёными глазами. Собеседник оказался молод, неплохо одет, с тёмно-русыми волосами и кривым шрамом, пересекавшим правую щёку. Очень кривым, будто кто-то пытался вырезать линию, но нож всё время застревал. Резкие скулы, прямой нос, узкие порочные губы.

Тамила молча глянула на часы и ответила:

– Пятнадцать минут девятого.

Он кивнул и замер, чуть склонив голову набок, будто рассматривая её с ног до головы. С ног до головы будто окатило горячей волной. Что за интерес? И хоть бы поблагодарил.

– Спасибо, – сказал он, будто услышал её мысли. Потом несколько минут помолчал и задал новый вопрос: – Кого-то ждёте?

Тамила ещё раз бросила взгляд на собеседника и определила, что он не столь молод, как показалось сразу. Но навязчивое внимание и попытка завязать беседу начинали раздражать. Она поморщилась и сжала зонтик крепче, демонстративно глянув на часы снова.

– Жду, – коротко ответила, давая понять, что больше разговаривать не намерена.

Мужчина не поменял позы и продолжал пристально её разглядывать. Тамила почувствовала, как внутри закипает негодование, а желание сказать что-то грубое укрепляется с каждой секундой.

Взгляд – зелёный лёд – пронизывал, заставлял сворачиваться внизу живота скользкий, щекочущий внутренности страх.

– Извините, – обронил он и отошёл.

Тамила не смотрела, куда он направился, потому что из-за угла дома показалась Корженевская. Она бежала, за спину был закинут извечный кожаный рюкзак. Белая коса перекинута на грудь.

Лиза почти влетела на остановку, резко остановилась перед Тамилой и чуть покачнулась, едва не поскользнувшись на мокром асфальте.

– Привет! Даже не начинай, – отрубила она, не дав сказать ни слова, – знаю, что дура-сама-виновата, потом выскажешь. Вон, автобус наш едет. Не зевай!

Да уж, работа школьным психологом вырабатывает командный голос и генеральские замашки. И попробуй только возразить!

Тамила выдохнула сквозь стиснутые зубы, проглотив готовые сорваться упрёки. По спине вдруг пробежали мурашки, появилось ощущение, что кто-то сверлит её взглядом. Она мельком оглянулась, русоволосый мужчина смотрел на неё в упор.

Дыхание замерло, сердце пропустило удар.

Лиза тронула за плечо, и всё тут же прошло. Подруга нахмурилась, от неё никогда не ускользало даже малейшее изменение настроения. Всё же дружили более девяти лет.

– Что случилось? – спросила она.

Тамила пожала плечами и кинулась к остановившемуся автобусу:

– Давай быстрее, опоздаем!

«Если бы я знала, – подумала она, уже стоя у окна и глядя на удаляющуюся остановку».

* * *

На семинар собралось около двадцати человек. Ни одного знакомого лица Тамила не увидела и в чём-то была этому рада. Она не считала, что нужно скрывать свои увлечения, но афишировать их тоже не хотелось. Таким, как Лиза, – легко, а вот коллегам по работе или матери с отцом знать это необязательно.

Их разместили в просторном помещении со стенами, выкрашенными в уютный светло-коричневый цвет. В огромных окнах виднелась улица, через приоткрытые форточки доносился запах свежести. Ранее здесь располагался какой-то клуб, теперь же помещения снимали разные организации и сдавали в аренду для определённых мероприятий. Но, в целом, было весьма неплохо, дискомфорта не ощущалось.

– А мы волновались, – шепнула на ухо сидевшая рядом Корженевская. – Богин сам вовремя не приехал.

– Чтоб я ещё раз тебя послушала, – буркнула Тамила.

В отличие от Корженевской, не раз бывавшей на подобных семинарах и знавшей имя практикующего психолога, религиоведа и эзотерика Богина Германа Дмитриевича, она подобным похвастаться не могла. Но выбору подруги доверяла, поэтому терпеливо ждала и больше никак не выказывала своё недовольство.

Дверь резко распахнулась. Богин зашёл чёткой, чеканной походкой. Внимательнее приглядевшись, Тамила прикусила губу, чтоб не ахнуть. Это был тот самый человек, который спрашивал у неё время. Только теперь глаза были спрятаны за узкими очками.

– Добрый день, прошу извинить меня за опоздание. Погода, – кратко сообщил он.

Погода или привычка говорить с незнакомками?

Голос Богина был похож на тонкие стальные крючья, которые метко вцеплялись в жертву и уже не отпускали. То ли было что-то в тембре, то ли в тоне – Тамила не могла понять.

Богин не удостоил её даже взглядом. Программу семинара начал резко, с напором, не давая одуматься. Его голос, кажется, звучал в каждом уголке помещения и проникал во всех слушателей с равной силой. В какой-то момент Тамила почувствовала, что часто дышит, а на лбу выступила испарина. Богин не просто рассказывал, он заставлял жить его словами. Тамила не шевельнулась, но скосила глаза на Корженевскую. Подруга была неподвижна, смотрела на ведущего семинара пристально и неотрывно, чуть покусывая нижнюю губу. Но в то же время Тамила чувствовала какую-то напряжённость, будто что-то вот-вот должно взорваться.

– Вот вы, например.

Тамила подняла голову и поняла, что Богин стоит рядом с ней. Господи, когда он успел оказаться-то тут?

– Определяли ли вы цель, с которой пришли сюда? – холодный, безэмоциональный вопрос.

Он смотрел прямо на неё. Тамила сглотнула, горло вмиг пересохло. То ли так свет падал, то ли игра воображения, но стёкла очков мужчины казались матовыми, хотя это и было невозможно.

Богин улыбнулся, однако об эту улыбку можно было порезаться. Кошка поймала мышь, загнав её в нору. Кошка терпеливо ждала, пока мышь наберётся смелости, чтобы высунуть свой нос из норы, после чего цапнет её когтистой лапой. И смотрит же так, будто съесть хочет.

Тамила отогнала наваждение, выдохнула и выпрямилась.

– Мне интересны нетрадиционные психотехнологии, – её слова прозвучали с вызовом.

Корженевская почему-то даже вздрогнула и с непониманием посмотрела на подругу.

– Только это? – уточнил Богин. – Или причина глубже?

«Не может простить, что я его отшила?» – отстранённо подумала Тамила, внимательно глядя на него. А потом и ответила вслух:

– Нет, есть и другие причины.

– Вот как, – он вдруг резко наклонился к ней, Тамила шарахнулась назад, по щеке змейкой скользнуло горячее дыхание мужчины, резко стало не по себе. – Начните с них, тогда и будет толк.

Прошлое вдруг развернулось, как конфетный фантик, ослепило нахлынувшими образами, оглушило детскими криками, сжало стальными руками за горло. Чётко вспомнилось, как давным-давно снились сны, от которых она просыпалась в холодном поту, а перед глазами продолжало плясать угловатый танец чудовище, которое можно было увидеть лишь краем глаза. И исчезало лишь тогда, когда проходило время или в комнату заглядывала мать.