Сияние - Стивен Кинг

– Нет. Нет еще, но это только вопрос времени. Я обдумывалдругой… новый проект.

– Отель. Это проект, насчет которого тебе звонил Эл Шокли?Чтобы ты оставил его в покое.

– Как ты узнала? – рявкнул Джек. – Ты что, подслушивала? Ты…

– Нет, – сказала она. – Я бы не сумела подслушать даже, еслибы хотела. Ты понял бы это, не обманывай ты сам себя. В тот вечер мы с Дэннисидели внизу. Коммутатор заперт. Работал единственный телефон на весь отель –наш, наверху, потому, что он включен напрямую во внешнюю линию. Ты же сам мнеобъяснял.

– Тогда откуда ты узнала, чего потребовал Эл?

– Дэнни сказал. Он знал это. Так же, как иногда знает, кудазадевалась какая-нибудь вещь или что люди подумывают о разводе.

– Доктор говорил…

Она нетерпеливо потрясла головой.

– Доктор – кусок дерьма, мы оба это знали. Помнишь, какДэнни сказал, что хочет посмотреть на пожарные машины? Какое же этопредчувствие – он же был СОВСЕМ КРОШЕЧНЫЙ. ОН ЗНАЕТ. И теперь я боюсь…

Она посмотрела на синяки у Дэнни на шее.

– Ты действительно знал, что мне позвонил дядя Эл, Дэнни?

Дэнни кивнул.

– Пап, он по-настоящему взбесился. Потому что ты звонилмистеру Уллману, а мистер Уллман позвонил ему. Дядя Эл не хотел, чтоб тычто-нибудь написал про отель.

– Иисусе, – снова повторил Джек. – Синяки, Дэнни. Ктопытался тебя задушить?

Лицо Дэнни потемнело.

– ОНА, – ответил он. – Женщина из той комнаты. Из двестисемнадцатого. Мертвая леди.

У него опять задрожали губы, он схватил чашку и отхлебнул.

Джек с Венди испуганно переглянулись над склоненной головоймальчика.

– Ты что-нибудь знаешь об этом? – спросил он.

Она покачала головой.

– Об этом – нет.

– Дэнни, – он приподнял испуганное личико мальчугана. –Смелее, сын. Мы же здесь.

– Я знал, что здесь плохо, – тихим голосом выговорил Дэнни.– С тех пор, как мы переехали в Боулдер. Потому, что Тони мне показывал сны проэто.

– Какие сны?

– Всех я не помню. Он показывал «Оверлук» ночью, с черепом искрещенными костями впереди. И там стучало. Что-то… Не помню, что… оно гналосьза мной. Чудовище. Тони показал мне про тремс.

– А что это, док? – спросила Венди.

Он помотал головой.

– Не знаю. Потом мы приехали сюда и мистер Холлораннпоговорил со мной в машине. Потому, что он тоже умеет сиять.

– Сиять?

– Ну… – Дэнни сделал руками плавный всеобъемлющий жест. –Это когда умеешь понимать разные вещи. Когда знаешь. Иногда видишь разное. Ну,как я узнал, что звонил дядя Эл. А мистер Холлоранн – что вы зовете меня док.Мистер Холлоранн, он чистил картошку в армии и понял, что его брат погиб вкатастрофе на железной дороге. А потом он позвонил домой и оказалось, этоправда.

– Боже милостивый, – прошептал Джек. – Дэн, ты, случайно, невыдумываешь?

Дэнни изо всех сил затряс головой.

– Нет, клянусь Богом. – Потом с оттенком гордости добавил: –Мистер Холлоранн сказал, у меня самое сильное сияние, какое он встречал. Мысмогли поговорить… он со мной, а я с ним… даже не раскрывая рта.

Искренне изумленные родители еще раз переглянулись.

– Мистер Холлоранн отозвал меня, потому, что беспокоился, –продолжал Дэнни. – Он говорит, тут нехорошее место. Для тех, кто сияет.Говорит, он видел всякое. Я тоже кое-что видел. Когда мистер Уллман водил наспо отелю.

– Что? – спросил Джек.

– В Президентском люксе. На стене, у двери в спальню. Многокрови и еще какую-то штуку. Разбрызганную. Я думаю… эта разбрызганная штука,наверное, мозги.

– О Господи, – сказал Джек.

Теперь Венди стала очень бледной, губы посерели.

– Некоторое время тому назад, – сказал Джек, – этим отелемвладели очень скверные типы. Мафия из Лас-Вегаса.

– Негодяи? – спросил Дэнни.

– Так точно, негодяи. – Он взглянул на Венди. – В шестьдесятшестом там убили крупную шишку по имени Вито Дженелли вместе с двумятелохранителями. В газете была фотография. Ее-то Дэнни и описал.

– Мистер Холлоранн сказал, он видел еще другие гадости, –сообщил Дэнни. – Один раз – на детской площадке. И один раз что-то плохое былов той комнате, в 217-й. Горничная увидела и потеряла работу, потому что сталапро это рассказывать. Ну вот, мистер Холлоранн пошел наверх и тоже увидел. Ноон не рассказывал про это, потому что не хотел потерять работу. Только велелмне ни за что не входить туда. А я вошел. Он же сказал: то, что здесь видишь,не может обидеть. Я и поверил. – Последние слова Дэнни выговорил тихим, сиплымголосом, почти шепотом, и дотронулся до опухшего кольца синяков на шее.

– А что насчет детской площадки? – спросил Джек страннымнебрежным тоном.

– Не знаю. Он сказал, детская площадка. И живая изгородь,звери.

Джек слегка вздрогнул. Венди с любопытством взглянула нанего.

– Ты там что-нибудь видел, Джек?

– Нет, – сказал он. – Ничего.

Дэнни смотрел на него.

– Ничего, – повторил он более спокойно. Он не обманывал. Онстал жертвой галлюцинации. Вот и все.

– Дэнни, мы должны услышать про эту женщину, – мягко сказалаВенди.

И Дэнни рассказал, но он так торопился излиться,освободиться, что то и дело взрывался словами, иногда граничившими сневнятицей. Рассказывая, он все теснее прижимался к груди Венди.

– Я пошел туда, – сказал он. – Я стащил ключ… который ковсем дверям… и вошел. Как будто не мог с собой ничего поделать. Мне надо былоузнать. А она… та леди… оказалась в ванне. Мертвая. Вся вздутая. Она была г-гх…на ней ничего не было. – Он жалобно взглянул на мать. – И она сталаподниматься, ей нужен был я. Я понял это, потому что почувствовал. Она даже недумала… не так, как вы с папой думаете. Все было черное… кусачая мысль… как…как осы той ночью в моей комнате! Она просто хотела сделать больно. Как осы.

Он сглотнул. На минуту воцарилось молчание – все замерли,пока в них входило воспоминание об осах.