Призрачный двойник - Джонатан Страуд

— А ты! — притопнула ногой Холли. — Ты похожа на глупую маленькую злую собачонку, которая на всех рычит и лает. С самого первого дня стало совершенно ясно, что ты не хочешь, чтобы я работала у вас. Что бы я ни сказала, ты сразу начинаешь морщить нос, закатывать глаза, отпускать едкие замечания. Сколько раз я силком заставляла себя идти к вам на работу. Из-за тебя. А еще я пару раз за это время едва не подала заявление об уходе.

Ну, вот, опять! Опять она вся такая хорошая, добродетельная, а я, как всегда, злодейка и во всем виновата. Только на этот раз ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой, Холли! С меня хватит! Чаша моего терпения сегодня переполнилась!

— Чушь! — возразила я. — Я всегда старалась относиться к тебе по-дружески, доброжелательно, даже когда ты начала без спроса ходить ко мне в комнату и проделывать всякие штуки с моей одеждой.

— Это не штуки! Это называется складывать, — крикнула Холли. — Одежду принято складывать! Попробуй сделать это сама как-нибудь на досуге. Когда я появилась у вас в доме, ты жила, словно в на помойке! Это было отвратительно!

— А я была счастлива на той помойке! Я была счастлива, пока ты не пролезла в наш дом!

Кто-то потянул меня за руку.

— Перестаньте, — прохрипел Бобби Вернон. — Неужели нельзя отложить весь этот крик на потом, когда мы выберемся отсюда?

— Заткнись, ты, — и я оттолкнула его руку прочь.

— Да, да, заткнись, — огрызнулась на Бобби и Холли Манро. — Это из-за тебя мы застряли здесь. По твоей вине.

— Ну, вот видите, насчет меня вы уже смогли договориться, — сказал Бобби Вернон. — Продолжайте в том же духе. Нет так уж и сложно…

— Тебе хочется считать меня мелкой ассистенткой на подхвате! — снова завела Холли. — Никак не можешь примириться с тем, что я тебе жизнь спасла!

— А вот тут ты ошибаешься, миленькая. С этим примириться могу. Я не могу примириться с тем, как ты пытаешься все время меня задеть, унизить, и терпеть не могу того, как ты надменно смотришь на меня и проделываешь разные… штуки своими бровями, вот! И еще это твое постоянное, — и я запищала тоненьким голоском, пародируя Холли. — «Нет, Люси, это неправильно. У Ротвелла это делают вот так. А это у Ротвелла делают вот эдак». Если тебе так нравится Ротвелл, проваливай назад в его агентство!

— Мне не нравилось работать у Ротвелла! Он гадкий человек. Злой, честолюбивый, жестокий со своими сотрудниками. Только не прикидывайся, будто тебе есть до меня дело, Люси Карлайл! Я рассказала тебе о том, что произошло со мной на Коттон-стрит, а тебе на это оказалось наплевать.

— Неправда! Как ты смеешь так говорить?

— Тогда почему ты не проявила ко мне никакого сочувствия?

— Потому что… Потому что такая же точно кровавая трагедия случилась и со мной. Я тоже потеряла всю свою команду, и одна осталась в живых! А все мои товарищи погибли! Теперь ты довольна?

— Прости, я этого не знала.

— А мне и не нужно было, чтобы ты знала. Это мое личное дело!

— А прошлое Локвуда, это тоже твое личное дело? — торжествующе взглянула на меня Холли. — Я знаю, что ты ходила в ту комнату. Слышала с лестницы, как ты это сделала.

— Что? — задохнулась я от гнева. И в этот момент с прилавка у кассы долетел негромкий скребущий звук. Мы все обернулись на этот звук — и я, и Холли, и даже лежавший на полу Бобби Вернон. Сначала мы не могли понять, что могло издавать этот звук. Потом заметили, что один из диспенсеров — ручных приспособлений для оклеивания коробок скотчем — медленно ползет по поверхности прилавка.

Он полз совершенно самостоятельно, слегка раскачиваясь, царапая по стеклу своими металлическими краями.

Добравшись до боковой стеклянной стенки кассы, диспенсер ткнулся в него раз, другой, третий, словно пытался пройти насквозь, а затем прямо на наших глазах вдруг пополз, как улитка, вверх по стеклу. Добравшись до верхнего края, диспенсер забрался на него, постоял немного, а потом грохнулся вниз и разнес вдребезги стекло на прилавке.

Мы молча наблюдали за этими чудесами, и тут у меня внезапно заложило уши. Словно громадная волна обрушилась на нас, дрогнула и тут же застыла, накрыв нас своей тенью.

— Упс, — прошептал череп.

— Ну, вот, добились своего, — сказал Бобби Вернон.

Мы с Холли Манро смотрели друг на друга. Просто смотрели, и не пытались ни улыбнуться, ни что-то сказать. Теперь для всего этого было слишком поздно.