Культ - Константин Образцов

Леокадия Адольфовна озабоченно покачала головой и погрозила пальцем во тьму.

– Ходит там, ждет, ищет… Будь внимательна, моя милая девочка, не открывай Ей дверей, не впускай… Сама не заметишь, как Она и тебя начнет есть. Тем более что ты Ей знакома.

Леокадия Адольфовна повернулась к Карине, медленно протянула руку и чуть коснулась пальцем ее бедра.

Карине стало холодно и неуютно, как будто кто-то уставился ей между лопаток тяжелым, немигающим взглядом, плечи невольно передернулись, и по всему телу пробежали такие мурашки, что даже соски напряглись под плотной тканью бюстгальтера.

– Ее можно отправить обратно? Можно справиться? Что нужно делать?

Но взор Леокадии Адольфовны потускнел, голубые глаза подернулись той пеленой, которой, как полупрозрачной шторой, прикрывает взгляд уставший рассудок, и она принялась рассказывать что-то о террариуме, который видела в Петербурге, о крокодилах, которые не знают привязанности и от голода могут съесть своего хозяина, потом почему-то о сказке про Емелю и щуку, а позже и вовсе задремала, неразборчиво бормоча и склоняясь головою на грудь. Карина помогла ей раздеться, бережно уложила в постель, погасила свет и вышла.

В четверг, под конец смены, уже утром, Карина по обыкновению зашла к Леокадии Адольфовне попрощаться. Та сидела на краешке кровати, бодрая, свежая, освещенная блеклым утренним солнцем.

– Подожди-ка, не убегай, присядь. Я тебе что-то скажу.

После всех полуночных разговоров, пугающих и тревожных, этим утром старушка казалась удивительно благостной и словно омытой солнечным светом. Она взяла Карину за руку и неожиданно спросила:

– Ты замужем?

Карина смутилась.

– Нет… то есть у меня есть мужчина… но мы не муж и жена…

– Ты его любишь? – продолжала допытываться Леокадия Адольфовна.

– Да. – Этот ответ прозвучал твердо.

– Так за чем же дело стало?

– Я не знаю, – ответила Карина и удивилась.

И в самом деле, за чем? Ведь речь шла не о каких-то формальностях, а именно о том последнем, решающем шаге, который она давно должна была, но не решалась сделать. Почему-то сейчас Карине все показалось очень простым, понятным, естественным, как будто она не получила ответ на вопрос, а сам вопрос пропал, растворившись в легкой дымке раннего утра.

Леокадия Адольфовна снова улыбнулась и похлопала ее по руке. Повинуясь радостному чувству, Карина поцеловала старушку в мягкую щеку, обняла порывисто, но осторожно и выскочила из комнаты.

Она так много рассуждала о взаимном доверии – но кому доверяют обычно? Самым близким: родителям, братьям и сестрам, а еще мужу или жене. Как могла она сама сомневаться, переживать, что А. Л. недоговаривает или скрывает что-то, если не давала ему повода воспринимать себя не как подопечную, приемную дочь, ученицу, а как жену? Да, они оба испытывали взаимное притяжение, нежность, духовную близость, которая особенно ярко проявилась в дни последних событий, но нужно было еще и другое: то, что проявлялось таким напряженным томлением – до дрожи, до раздражения, что пугало, манило, о чем не хотелось думать и к чему то и дело возвращались их мысли.

Одним словом, перестать переживать и трепаться и заняться уже наконец сексом. Потрахаться, ясно? И уж коль скоро она, видимо, первая решилась на этот столь простой и такой сложный шаг, инициативу следовало взять в свои руки.

Конечно же, она волновалась. Требовалась серьезная подготовка. Когда твой сексуальный опыт ограничен насилием в далеком детстве и торопливыми лесбийскими утехами на сборищах ковена, поневоле занервничаешь. С технической стороны дела Карину ничего не волновало – она прекрасно представляла себе физиологию мужчины и женщины. А вот эстетический аспект вызывал много вопросов.

Дома Карина разделась, приняла душ и встала перед узким, мутным, треснувшим зеркалом в дверце платяного шкафа. Еще никогда она не смотрела на себя, оценивая собственную привлекательность, и теперь разглядывала придирчиво, тщательно, переступая босыми ногами по скрипучим половицам старого паркетного пола и поворачиваясь то боком, то попой к видавшему и не такие виды зеркальному стеклу. С той стороны на нее смотрела, чуть сдвинув брови, серьезная молодая женщина, невысокая, с острым, прямым носом, большими темными глазами, длинными черными волосами, маленькой аккуратной грудью и широкими бедрами. Карина провела ладонями по белой коже, чуть стискивая, сжимая, приподнимая: да, наверное, попа могла бы быть и поменьше, грудь повыше, небольшой мягкий животик и вовсе неплохо было бы убрать, но в целом осмотром она осталась удовлетворена: никаких лишних складок на талии, никакой «апельсиновой корки» на ягодицах, на руках не болтаются тряпками безвольные мышцы, ноги сильные и упругие. В конце концов, А. Л. первым обратил на нее внимание в поезде, первый заговорил, не оставил одну на вокзале, живет с ней полгода, и Карина, разумеется, чувствовала, как напрягалось его тело и какими горячими становились ладони, когда он обнимал ее перед сном. Значит, в общем и целом его все устраивает.

Но подготовиться все-таки следует. В первый раз за свои двадцать шесть лет Карина собиралась заняться сексом с любимым мужчиной, и это должно было стать настоящим событием, праздником для них обоих.

Несмотря на бессонную ночь на дежурстве, спать не хотелось. Карина попробовала было прилечь, но в голове носилось такое количество мыслей, переживаний и планов, что через полчаса она собралась, оделась и поехала в центр города.

Салон красоты на Рогатке назывался «Марина» – по обыкновению подобных ему заведений, именуемых «Иринами», «Светланами» и иногда, для разнообразия, «Жасмин». Две большие, светящиеся неоном вывески – горизонтальная над входом и вертикальная на углу дома – свидетельствовали то ли о большой любви, то ли об умении выбивать хорошие условия при разводе. Три витринных окна пестрели объявлениями, напечатанными на розовой и желтой бумаге. Многое из написанного было понятно лишь посвященным: «Биоламинирование + стрижка + укладка», «Кератиновое выпрямление Brazilian Blowout», «Перманентный прикорневой объем Boost Up» и многое другое. Расположение в самом центре города обязывало «Марину» быть в тренде.

Карина решила, что пришла в нужное место. Она стянула с головы платок, блестящий бисером дождевых капель и подтаявшего снега, нахмурилась по привычке, как всегда делала, когда ей предстояло что-то серьезное, и решительно толкнула дверь.

Прозвенел колокольчик. Сидящая за короткой стойкой справа от входа молоденькая девушка с белыми, идеально прямыми волосами, пугающей длины ресницами и в леопардовом платье бросила взгляд на Карину, на секунду замешкалась, но все-таки встала, улыбнулась и произнесла:

– Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

– Добрый день! – вежливо поздоровалась Карина и огляделась. Большой светлый зал салона был пуст. Негромко играло радио. Из-за приоткрытой двери в дальней стене доносились приглушенные голоса.

– Я хотела бы записаться на несколько процедур… на самом деле мне нужно сделать довольно много.