Культ - Константин Образцов

– Постараюсь вернуться вечером.

– Хорошо, я буду ждать. Будь осторожен.

И поцеловала, задержав губы у его щеки чуть дольше обычного.

По сравнению с Северосумском Михайловск выглядел мегаполисом: перекрестки проспектов, потоки машин, торговые центры, витрины, гостиницы и рестораны. Аркадий Леонидович уже успел привыкнуть к тому, что в любую точку города из его центра можно при желании дойти пешком максимум за час с небольшим, и даже растерялся немного, добираясь с пересадками на двух троллейбусах до областного историко-краеведческого музея, к которому прибыл изрядно помятым, с оттоптанными ботинками и чужими соплями на рукаве пальто, – был утренний час пик.

Аркадий Леонидович ожидал увидеть огромный старинный особняк, похожий на дворец, или монументальное здание середины прошлого века с треугольным фронтоном и колоннами вдоль фасада, но с удивлением обнаружил, что главный исторический музей области располагается на первых двух этажах жилого многоэтажного дома, вытянутого вдоль проспекта и серого, как поздняя осень.

Внутри, за дверью служебного входа, в полумраке виднелась неширокая лестница и коридор, уходивший влево и вправо. На обшарпанных стенах висели расписания выставок, какие-то приказы и цветная афиша: «15 июня концерт музыки народов саами. Вход свободный».

– Мы еще закрыты, мужчина!

Рядом с лестницей за старой школьной партой сидела полная женщина в синем халате, неприязненно глядевшая на Аркадия Леонидовича через толстые очки.

– Здравствуйте! – сказал он, стягивая с головы черную шапочку.

– Я говорю, мы закрыты, мужчина! Музей работает с одиннадцати, вход с другой стороны!

– Доброе утро!

– Мужчина, мы закрыты, я вам говорю! – Голос постепенно срывался на визг.

Аркадий Леонидович вздохнул, подошел ближе и произнес:

– Я не в музей. У меня назначена встреча с одним из научных сотрудников, Сизых Гавриилом Ивановичем. Не подскажете, где я могу его найти?

Очки свирепо блеснули.

– Направо по коридору. – Женщина махнула рукой перед носом у Аркадия Леонидовича и уткнулась в раскрытый на парте журнал с телевизионной программой.

– Направо, а там?..

– Найдете!

– Большое спасибо! – сердечно поблагодарил Аркадий Леонидович и отправился искать.

Гавриил Иванович Сизых не то чтобы полностью соответствовал своей фамилии, но и здоровым румянцем не отличался. У него были седоватые поредевшие кудри, пепельного оттенка щеки и большие печальные голубые глаза. Рабочий кабинет его был просторным, довольно опрятным, с четырьмя столами, за которыми, сгорбившись, сидели двое мужчин в свитерах и девушка с короткими волосами, покрашенными в ядовито-зеленый цвет. На подоконниках стояли горшки с фикусами, фиалками и алоэ. Негромко играло радио.

– Гавриил, – представился он.

– Аркадий, – ответил на рукопожатие Аркадий Леонидович.

– Ну, – развел руками Сизых, – можем прямо здесь поговорить…

– Было бы лучше пройтись немного, если не возражаете. Покажете мне экспозицию?

Они поднялись по служебной лестнице на второй этаж и вошли в анфиладу широких и гулких залов с низкими потолками и сплошными рядами тускло мерцающих в полумраке темных витрин. Зал, посвященный культуре каменного века, находился в дальнем конце музея, и Аркадий Леонидович с Сизых успели немного разговориться: несколько профессиональных реплик, немного об университете, о научных работах, пара-тройка имен, общие знакомые – хотя на последнюю тему Аркадий Леонидович особо не распространялся, не забывая о том, что теперь носит другую фамилию.

– Аркадий, так что конкретно вас интересует? Признаюсь, я был несколько заинтригован: ученый из Петербурга, который почему-то учительствует в Северосумске, проявил интерес…

– А я вот как раз по поводу Северосумска. Точнее, насчет культовой постройки эпохи неолита. Это же сотрудники вашего музея проводили раскопки?

Сизых посмотрел на Аркадия Леонидовича странным взглядом и почему-то напрягся.

– Да, – ответил он. – А что?

– Ну, это большое событие, насколько я понимаю. Такая находка, возможно, являющаяся частью древнего поселения, – это огромный потенциал для исследовательской работы. Просто захотел узнать, так сказать, мнение коллеги – специалиста по этому вопросу.

– А какое тут может быть мнение? – занервничал Сизых. – Тут и мнений никаких быть не может. Сами сказали: событие, потенциал. На место выезжала комиссия из наших сотрудников под руководством самого директора, Трипольский его фамилия, не слыхали?

– Нет, не доводилось.

– Ну как же! – Сизых как-то уж слишком картинно закатил глаза. – Светило! Величина! Доктор наук, специалист по верхнему неолиту. Ученый, так сказать, муж, каких поискать.

– Понятно, – чуть улыбнулся Аркадий Леонидович. – А про находки в раскопе что-то можете рассказать поподробнее?

– О, находки что надо! Образцовые. Классика ямочно-гребенчатой культурной общности: фрагменты посуды с орнаментом, наконечник копья или гарпуна, несколько негеометрических микролитов, нуклеусы. Бесспорные исторические артефакты. Сейчас они в запасниках, но я уверен, что непременно будут экспонироваться.

Сизых отвернулся и замолчал.

– Знаете, – задумчиво начал Аркадий Леонидович, – я подумываю написать небольшую работу по поводу этой находки. Конечно, это совершенно не моя специализация, но уж коль скоро волей судьбы я оказался в Северосумске, странно было бы пройти мимо такого открытия. Может быть, вы сможете поработать со мной в качестве консультанта?

Сизых закусил губу, потоптался, помолчал немного и спросил:

– Аркадий, а вы курите?

– Нет, не имею привычки.

– А я вот все не брошу никак. Постоите со мной на холодке, пока я выкурю сигаретку-другую?

Аркадий Леонидович улыбнулся самой дружелюбной и понимающей улыбкой.

– С удовольствием.

Гавриил вышел из кабинета, наматывая на ходу мохнатый шарф на тощую шею и застегивая серую куртку. Они прошли мимо тетки в синем халате, мрачно штудировавшей телевизионную программу, и вышли на улицу. Моросило. С проспекта неслись завывания троллейбусов и шум машин. Сизых закурил, выпустил дым в пропитанный влагой воздух, посмотрел на огонек сигареты и спросил:

– Знаете, почему я не поехал в Северосумск на раскопки?

– Даже не догадываюсь.

– Потому что Трипольский меня терпеть не может. А я его, соответственно. На мой взгляд, он трепло, пустое место и бюрократ, в котором от ученого не больше, чем во мне, простите, от стриптизера. Знаете, кого он с собой взял? Двух своих аспирантов, трех лаборанток и только одного археолога, младшего научного сотрудника из нашего отдела. Всем потом премию выписали, кстати.