Нажмите кнопку - Ричард Матесон

– Декабрь, – заметил Ричард. – А жара как в тропиках.

Пока они молча шли, он думал о тропиках, о полюсах, обо всех странах мира, какие никогда не увидит. Обо всем том, чего никогда уже не сделает.

Например, никогда не будет обнимать Мэри и говорить ей, пока мир умирает, как сильно любит ее и что ничего не боится.

– Никогда, – произнес он, чувствуя себе окостенелым от отчаяния.

– Что? – спросил Норман.

– Ничего. Ничего.

Пока они шли, Ричард ощутил у себя в кармане пиджака что-то твердое. Оно било его по боку. Он сунул руку и вытащил предмет.

– Что это? – спросил Норман.

– Пистолет Чарли, – сказал Ричард. – Я забрал его вчера ночью, чтобы больше никто не пострадал.

Он хрипло засмеялся.

– Чтобы больше никто не пострадал, – произнес он горько. – Господи, я мог бы выступать на сцене.

Он уже хотел выбросить оружие, но передумал. Опустил пистолет обратно в карман.

– Может пригодиться, – сказал он.

Норман его не слушал.

– Какое счастье, что никто не угнал мою машину! О нет.

Кто-то разбил камнем лобовое стекло.

– Какая разница? – произнес Ричард.

– Я не. наверное, никакой.

Они сели вперед, сбросив с сидений осколки стекла. В машине было душно. Ричард снял с себя пиджак и выбросил его в окно. Пистолет он переложил в боковой карман брюк.

Пока Норман ехал через деловой квартал, на улицах им попадались люди.

Некоторые дико метались по сторонам, словно выискивали что-то. Некоторые дрались друг с другом. На всех боковых улицах валялись тела людей, выбросившихся из окон или отброшенных туда проезжавшими на полной скорости машинами. Здания горели, окна вылетали от взрывов бытового газа, выходившего из открытых кранов.

Кто-то грабил магазины.

– Что с ними творится? – несчастным голосом спросил Норман. – Неужели они хотят провести свой последний день так?

– Может, они так провели всю свою жизнь, – заметил Ричард.

Он привалился к дверце автомобиля и рассматривал тех, кто попадался на глаза. Некоторые из них махали ему. Некоторые осыпали проклятиями и плевались. Несколько человек бросили что-то тяжелое вслед проезжающему автомобилю.

– Люди умирают так, как жили, – сказал он. – Кто-то хорошо, кто-то плохо.

– Берегись!

Норман выкрикнул это, когда какая-то машина, накренившись, вылетела на улицу не с той стороны. Из окон вывешивались мужчины и женщины, они орали, пели и размахивали бутылками.

Норман бешено выкручивал руль, и в итоге они разминулись с этой машиной в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Они все спятили! – сказал он.

Ричард обернулся и посмотрел через заднее стекло. Он увидел, как машину занесло, увидел, как она лишилась управления и врезалась в магазин, завалившись набок, а колеса ее продолжали бешено вращаться.

Он повернулся обратно, не сказав ни слова. Норман угрюмо смотрел вперед, руки на руле, напряженные и побелевшие.

Очередной перекресток.

Наперерез им пронеслась машина. Норман, охнув, нажал на тормоза. Они ударились, выбросив из себя весь воздух, о переднюю панель.

Затем, прежде чем Норман успел снова завести машину, на перекресток выскочила банда подростков с ножами и дубинками. Они гнались за той машиной. Но теперь изменили направление и кинулись к машине, в которой сидели Норман с Ричардом.

Норман переключился сразу на вторую передачу и рванул с места.

Один мальчишка прыгнул на багажник. Другой попытался запрыгнуть сбоку, промахнулся и покатился по мостовой. Еще один тоже прыгнул сбоку и уцепился за ручку дверцы. Он занес на Ричарда руку с ножом.

– Всех перебью, скоты! – проорал он. – Сволочи!

Он ударил ножом и распорол спинку сиденья, потому что Ричард отклонился в сторону.

– Убирайся отсюда! – закричал Норман, пытаясь тем временем объехать парня, упавшего на мостовую.

А тот, что с ножом, пытался открыть дверцу машины, когда они бешено понеслись по Бродвею. Он снова полоснул лезвием, однако промазал из-за того, что автомобиль дернулся.

– Я вас урою! – визжал он в приступе слепой ненависти.

Ричард пытался открыть дверцу, чтобы сбросить мальчишку, но у него не получилось. Перекошенное лицо парня просунулось в окно. Он замахнулся ножом.

У Ричарда в руке уже был пистолет. Он выстрелил парню в лицо.

Тот отвалился от машины с предсмертным сипом и упал, словно мешок камней. Он разок перевернулся, его левая нога дернулась, а потом он затих.

Ричард посмотрел назад.

Парень, уцепившийся за машину сзади, до сих пор держался, его обезумевшая физиономия прижималась к стеклу. Ричард видел, как кривится его рот, изрыгающий проклятия.

– Стряхни его! – сказал он.

Норман направил машину на тротуар, затем резко вывернул обратно на проезжую часть. Парень удержался. Норман повторил маневр. Парень по-прежнему держался.

Но на третий раз он ослабил хватку и отвалился. Он пытался бежать по улице, но инерция оказалась слишком велика, он перелетел через бордюр и врезался в витрину, выставив перед собой руки.

Они сидели в машине, тяжело дыша. И долго ничего не говорили. Ричард выбросил пистолет в окно, тот загромыхал по асфальту и ударился о гидрант. Норман начал что-то ему говорить, но тут же замолк.

Машина повернула на Пятую авеню и поехала по деловому кварталу со скоростью сто километров в час. Машин было немного.

По дороге попадались церкви. В них было полно народу. Люди даже стояли на ступеньках.

– Несчастные дураки, – пробормотал Ричард, руки у него до сих пор тряслись.

Норман тяжело вздохнул.

– Как бы мне хотелось быть таким дураком, – сказал он. – Несчастным дураком, который может еще во что-то верить.

– Может, и так, – произнес Ричард. Затем прибавил: – Я бы тоже хотел провести свой последний день, веря в то, что считаю истиной.

– Последний день, – повторил Норман, – я. – Он покачал головой. – Я не могу в это поверить, – сказал он. – Я читаю газеты. Я вижу вот это. эту штуковину на небе. Я знаю, что должно произойти. Но господи! Неужели конец? – Он на мгновение поднял глаза на Ричарда. – И ничего после?

– Я не знаю, – сказал Ричард.

На Четырнадцатой улице Норман повернул на Ист-Сайд, потом пролетел по Манхэттенскому мосту. Он не тормозил ни перед чем, объезжая мертвые тела и разбитые автомобили. Один раз он переехал тело, и Ричард увидел, как дернулось его лицо, когда колесо наехало на ногу трупа.