Нажмите кнопку - Ричард Матесон

– Который час? – спросила она.

– Около пяти.

– Пора собираться.

Они оба не шевельнулись.

– Ты уверен, что мы сумеем попасть на корабль так, чтобы никто не заметил? – спросила она.

– Они подумают, это очередной испытательный полет. Никто не станет проверять.

Она ничего не сказала. Придвинулась ближе к нему. Он ощутил, какая холодная у нее кожа.

– Я боюсь, – произнесла она.

Он взял ее за руку и крепко сжал в своей.

– Не бойся, – сказал он. – С нами все будет в порядке.

– Я беспокоюсь за детей.

– С нами все будет в порядке, – повторил он.

Она поднесла его руку к своим губам и нежно поцеловала.

– Ладно, – произнесла она.

Они оба сели на кровати в темноте. Он услышал, как она поднялась. Ночная рубашка с шелестом упала на пол. Она не стала ее поднимать. Она стояла неподвижно, дрожа в холодном утреннем воздухе.

– Ты уверен, что нам больше ничего не нужно с собой брать? – спросила она.

– Да, уверен. Все, что нам может понадобиться, есть на корабле. В любом случае.

– Что?

– Мы ничего не сможем пронести мимо часового. Он должен думать, что вы с детьми просто пришли меня проводить.

Она начала одеваться. Он отбросил одеяло и встал. Прошел по холодному полу к платяному шкафу.

– Я подниму детей, – сказала она.

Он пробурчал что-то, натягивая одежду через голову. У двери она остановилась:

– А ты уверен. – Она умолкла.

– В чем?

– Часовой не сочтет странным, что. что наши соседи тоже пришли тебя проводить?

Он опустился на кровать и принялся нащупывать ремешки ботинок.

– Придется рискнуть, – сказал он. – Нам необходимо, чтобы они отправились с нами.

Она вздохнула:

– Это звучит так хладнокровно. Так расчетливо.

Он выпрямился и увидел в дверном проеме ее силуэт.

– А что еще нам остается? – спросил он с нажимом. – Не можем же мы поженить собственных детей.

– Нет, – отозвалась она. – Просто.

– Просто – что?

– Ничего, дорогой. Извини.

Она закрыла дверь. Ее шаги затихли в коридоре. Дверь в детскую открылась. Он услышал голоса дочери и сына. Невеселая улыбка растянула его рот. «Вы-то уверены, что сегодня день развлечений», – подумал он про себя.

Он натянул ботинки. Хотя бы дети не знают, что происходит. Они думают, что едут проводить его на летное поле. Что вернутся и расскажут об этом своим одноклассникам. Они не знают, что не вернутся никогда.

Он закончил застегивать ботинки и поднялся. Пошарил по стене над бюро и зажег свет. Как странно, что такой ничем не примечательный с виду человек задумал подобное.

Хладнокровно. Расчетливо. Ему на ум снова пришли ее слова. Что ж, другого выхода нет. Через несколько лет – может, и раньше – вся планета разлетится на куски в ослепительной вспышке. Это единственный способ спастись. Сбежать, начать все заново с горсткой людей на новой планете.

Он уставился на свое отражение.

– Другого пути нет, – сказал он себе.

Окинул взглядом комнату. Прощай, эта жизнь. Когда он выключил свет, было ощущение, будто он выключил тумблер у себя в голове. Он осторожно прикрыл за собой дверь и провел пальцами по истертой ручке.

Его сын и дочь спускались по лестнице. Они заговорщически перешептывались. Он встряхнул головой, сбросив легкое оцепенение.

Жена дожидалась его. Они взялись за руки и вместе спустились вниз.

– Я не боюсь, дорогой, – сказала она. – Все будет хорошо.

– Верно, – отозвался он. – Именно так и будет.

Они все сели завтракать. Жена налила им сока. Потом она вышла, чтобы принести еды.

– Помоги маме, куколка, – сказала она дочери.

Та встала.

– Уже скоро, пап? – спросил его сын. – Совсем скоро?

– Не суетись, – предостерег он. – Помни, что я тебе говорил. Если скажешь об этом кому-нибудь хоть слово, мне придется оставить тебя дома.

Тарелка грохнулась на пол. Он быстро поднял глаза на жену. Она пристально смотрела на него, губы у нее дрожали.

Она отвела глаза и наклонилась. Принялась неловко собирать осколки, подняла несколько. Потом снова кинула их на пол, распрямилась и отодвинула их к стене ногой.

– Как будто бы это имеет значение, – произнесла она нервно. – Как будто бы это имеет значение, чисто в доме или нет.

Дети смотрели на нее с изумлением.

– Что случилось? – спросила дочь.

– Ничего, дорогая, ничего, – ответила она. – Я просто волнуюсь. Возвращайся за стол. Пей сок. Нам некогда сегодня рассиживаться. Соседи вот-вот придут.

– Па, а почему соседи едут вместе с нами? – спросил сын.

– Потому что, – ответил он уклончиво, – им так захотелось. И хватит об этом.

Все молчали. Его жена принесла еду и поставила на стол. Лишь ее шаги нарушали тишину. Дети все время переглядывались, посматривали на отца. Он не отводил глаз от своей тарелки. Еда казалась безвкусной и вязкой, и он ощущал, как сердце колотится о решетку грудной клетки. Последний день. Это последний день.

– Тебе бы лучше поесть, – сказал он жене.

Она села за стол. Как только она взялась за приборы, зазвонил дверной звонок. Нож и вилка выпали из ее онемевших пальцев и загрохотали по полу. Он тотчас протянул руку и положил на ее ладонь свою.

– Все в порядке, милая, – сказал он. – Все хорошо.

Он повернулся к детям.

– Ступайте, откройте дверь, – велел он.

– Вдвоем? – переспросила дочь.

– Вдвоем.

– Но.

– Делайте, как я сказал.

Они соскользнули со своих стульев и вышли из комнаты, оглядываясь на родителей.

Когда раздвижные двери сомкнулись за ними, он снова повернулся к жене. Лицо ее было бледным и напряженным, губы плотно сжаты.

– Дорогая, умоляю, – произнес он. – Прошу тебя. Ты же понимаешь, я не взял бы вас, если бы не был уверен в полной безопасности. Сама знаешь, сколько раз мне уже приходилось летать на этом корабле. И мне точно известно, куда мы направляемся. Поверь, мы ничем не рискуем.

Она прижала его ладонь к своей щеке. Прикрыла глаза, и крупные слезы покатились из-под закрытых век по щекам.

– Я не б-боюсь, – выговорила она. – Просто. уехать навсегда, чтобы не вернуться. Мы прожили здесь всю свою жизнь. Это же не просто. не просто переезд. Мы не сможем вернуться назад. Никогда.