При свете луны - Дин Кунц

В своих статьях и речах Проктор не просто стремился к созданию собственной империи в мире бизнеса, но мечтал о реформировании общества, надеялся изменить саму природу человека. С учетом научных прорывов конца двадцатого столетия и тех, что должны последовать в начале двадцать первого, он предсказывал возможность совершенствования человеческого общества и построение утопии.

Мотивы, которые он озвучивал, сострадание к бедным и больным, тревога о всепланетной экосистеме, всеобщее равенство и справедливость не могли вызвать нареканий. И однако, вчитываясь в его слова, Джилли слышала в глубине души топот марширующих сапог и звон цепей в ГУЛАГах.

– От Ленина до Гитлера строители утопий всегда одинаковы, – согласился Дилан. – Полные решимости любой ценой построить идеальное общество, они его уничтожают.

– Люди не могут стать совершенными, – кивнула Джилли. – Во всяком случае, те, кого я знаю.

– Я люблю естественный мир, его я и рисую. В природе совершенство присутствует везде. Совершенна эффективность пчел в улье. Совершенна организация муравейника, колонии термитов. Но что делает человечество прекрасным, так это наша свободная воля, наша индивидуальность, наши бесконечные достижения, несмотря на все наше несовершенство.

– Прекрасным… и ужасающим, – добавила она.

– Да, это трагическая красота, правильно, вот почему она так отличается от красоты природы, и по-своему она совершенна. В природе нет трагедии, только процесс, а потому нет и триумфа.

Он продолжал удивлять ее, этот медведеподобный мужчина, одетый как мальчик, в брюки цвета хаки и гавайскую навыпуск рубашку.

– Так или иначе, – продолжил Дилан, – Проктор не собирался имплантировать порты данных в мозг и вставлять в них информационные карточки, но ты оказалась права в том, что, двигаясь в этом направлении, мы пересечемся с его тропой.

Он потянулся к клавиатуре. Новое окно высветилось на экране.

Указав на слово в заголовке, Дилан сказал:

– Вот поезд, на котором давно уже ехал Проктор.

Джилли прочитала это слово вслух:

– Нанотехнология. – Посмотрела на Шепа в углу, ожидая, что он даст развернутое определение, но Шеп не оставлял попыток и дальше вдавливать макушку в угол, пока его череп не примет форму этого самого угла.

– Нано – единица измерения, которая означает «одна миллиардная». Наносекунда – миллиардная доля секунды. В данном случае слово это означает «очень маленькая, крошечная». Нанотехнология – очень маленькие машины, такие маленькие, что их не разглядеть невооруженным взглядом.

Джилли обдумала его слова, но понять не смогла.

– Слишком маленькие, чтобы разглядеть невооруженным взглядом? Так из чего сделаны эти машины?

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Никаких идей нет?

– А должны быть?

– Возможно, – голос его звучал загадочно. – Короче, наномашины конструируются из кучки атомов.

– Конструируются кем? Эльфами, феями?

– Большинство людей помнят сюжет, показанный в новостях лет десять тому назад. Логотип корпорации, который исследователи «Ай-би-эм» сумели создать из пятидесяти или шестидесяти атомов. Выстроили атомы один за другим и закрепили так, что сложились три буквы: «IBM».

– Слушай, точно! Я училась в десятом классе. Наш учитель по физике показывал нам эту картинку.

– Они фотографировали камерой, подсоединенной к мощному электронному микроскопу.

– Но это был всего лишь логотип, никакая не машина, – возразила Джилли. – Эти атомы ничего не делали.

– Да, но десятки исследователей потратили прорву денег, создавая наномашины, которые будут работать. Уже работают.

– Малипусенькие волшебные машины.

– Если хочешь так о них думать, пожалуйста.

– Почему?

– Со временем, по мере развития технологии, от их возможностей будет просто захватывать дух. И прежде всего они найдут применение в медицине.

Джилли попыталась представить себе одно из возможных применений такой вот малипусенькой машины, выполняющей малипусенькую работу. Вздохнула.

– Я слишком много времени проводила, придумывая шутки, рассказывая шутки, крадя шутки. Теперь я сама чувствую себя шуткой. Какое применение?

Он указал на экран.

– Я нашел интервью, которое Проктор дал несколько лет тому назад. Говорил простыми словами, которые не требуют пояснений. Даже я все понял.

– Может, просветишь и меня?

– Хорошо. Прежде всего применение, одно или два. Представь себе машину, которая размерами меньше клетки крови, созданную из нескольких атомов, но способную идентифицировать налет на стенках кровеносных сосудов и удалять его механически, безопасно. Эти машины биологически инертны, потому что состоят из биологически нейтральных атомов, поэтому иммунная система твоего тела не реагирует на их присутствие. И теперь представь себе, что тебе сделали инъекцию, в которой содержатся тысячи таких наномашин, может, миллионы.

– Миллионы?

Дилан пожал плечами.

– Миллионы уместятся в нескольких кубических сантиметрах такого носителя, как глюкоза. Это будет шприц поменьше того, который Проктор использовал в наших случаях.

– Кошмар.

– Полагаю, когда создавались первые вакцины, люди тоже считали, что это кошмар, позволить сделать себе инъекцию мертвых микробов, чтобы обрести иммунитет против живых.

– Слушай, мне все равно это не нравится.

– В любом случае эти миллионы наномашин будут до бесконечности циркулировать в твоей крови, выискивая налет, соскребая его, поддерживая кровеносную систему в идеальной чистоте.

Слова Дилана произвели впечатление на Джилли.

– Если этот товар попадет на рынок, наступит эра чизбургера. Их будут есть, не испытывая чувства вины. И знаешь, что я тебе скажу? Вроде бы это мне знакомо.

– Я не удивлен.

– Но откуда я могу об этом знать?

Отвечать на этот вопрос Дилан не стал.

– Наномашины смогут выявлять и уничтожать колонии раковых клеток, прежде чем опухоль превысит размер половины булавочной головки.

– Трудно представить себе оборотную сторону этого достижения. Но она наверняка есть. И почему ты говоришь так загадочно? Почему думаешь, что мне все это должно быть знакомо?

Из угла послышалось: «Здесьтам».

– Дерьмо! – Дилан так резко вскочил, что опрокинул стул.

Джилли сидела к Шепу ближе, чем Дилан, так что добралась до него первой. Не увидела ничего необычного, ни красного тоннеля в Калифорнию, ни чего-то другого.

Шеперд более не упирался макушкой в угол. Отступил на шаг, выпрямился, поднял голову, уставился на что-то интересное, но определенно недоступное глазам Джилли.