При свете луны - Дин Кунц

Он не ответил на ее вопрос. Рот Дилана оставался открытым, словно он удивлялся, не мог поверить, что сумел так ловко развернуть «Экспедишн», а теперь вот пересекает разделительную полосу, держа путь к половине автострады, ведущей на запад.

Ладно, он еще не набрал приличную скорость, но продолжал разгоняться, спускаясь в низину. Если б они пересекли ее и начали подниматься по противоположному склону не под тем углом и на слишком большой скорости, то внедорожник мог перевернуться, что часто с ними случалось, если за рулем сидел водитель-неумеха, а склон, из песка и сланца, мог поползти под колесами тяжелого автомобиля.

Она крикнула: «Не надо!» – но куда там, он направил «Экспедишн» вверх по склону. Джилли еще сильнее уперлась ногами в приборный щиток, гадая, где находится подушка безопасности. Если б ее разместили в приборном щитке, то, раздувшись, она вогнала бы колени Джилли ей в лицо, не говоря о том, что ступни могли прорвать подушку и горячий газ обжег бы все тело. Вот эти образы и мелькали перед ее мысленным взором (вместо самых ярких моментов прожитой жизни), но она не могла их заблокировать, так что оставалось крепко держаться за все что можно руками и ногами, да кричать «Не надо!». Правда, Дилан не прислушивался к ее рекомендациям.

Поливая ночь за задним бампером двойной струей песка и кусков сланца, летящих из-под колес, Дилан заставлял «Экспедишн», который болтало из стороны в сторону, подниматься по склону, словно проверял предельные возможности внедорожника. Судя по тому, что гравитация неумолимо тянула Джилли к водителю, «Экспедишн» балансировал на грани: еще чуть-чуть, и он завалился бы на борт и покатился вниз по склону.

По ходу этого безумного подъема создавалось ощущение, что при наличии привода на все четыре колеса на самом деле в зацеплении с землей оставались только два, а остальные просто прокручивались. Внедорожник качало, как небольшую яхту в шторм, трясло, но каким-то чудом «Экспедишн» выполз из низины на обочину половины автострады, которая вела на запад.

Дилан посмотрел в зеркало заднего обзора, в боковое зеркало и нырнул в просвет в транспортном потоке, направив внедорожник в ту сторону, откуда они только что приехали. К городу. К мотелю, где до сих пор дымился «Кадиллак (купе) Девилль». К тем неприятностям, от которых они пытались убежать.

У Джилли вдруг мелькнула мысль: опасное приключение на разделительной полосе обусловлено напоминанием Шепа («Fries not flies»), что он в этот день не обедал. Старший брат, несомненно, окружал младшего заботой, но в сложившихся обстоятельствах возвращение в ресторан быстрого обслуживания, где в этот вечер уже побывали и Дилан, и Джилли, скорее указывало не на заботу, а на чудовищную безответственность.

– Что ты делаешь? – вновь спросила она.

На этот раз он ответил, но его реплика не очень прояснила ситуацию:

– Я не знаю.

И тут она почувствовала в его голосе то самое отчаяние, которое испытывала каждый раз, когда видела мираж. Ее встревожило, что за рулем мчащегося на огромной скорости автомобиля сидит человек, которого могут отвлечь галлюцинации или что-то похуже.

– Ради бога, сбрось скорость. Куда ты несешься?

Он еще сильнее надавил на педаль газа.

– На запад. Куда-то на запад. В место. Какое-то место.

– Почему?

– Я чувствую зов.

– Зов чего?

– Запада. Я не знаю. Не знаю, кого или чего.

Он повернулся к ней, глаза его широко раскрылись. А по словам чувствовалось, что он себе не хозяин.

– Просто… чувствую, что так надо.

– Что надо?

– Ехать в этом направлении, возвращаться на запад.

– Разве мы не едем навстречу неприятностям?

– Да, вероятно, думаю, что да.

– Тогда сверни на обочину, остановись.

– Не могу. – Лицо Дилана заблестело от пота. – Не могу.

– Почему?

– Франкенштейн. Игла. Субстанция. Начала действовать. Что-то происходит со мной.

– Происходит что?

– Какое-то странное дерьмо.

– Навоз, – откликнулся с заднего сиденья Шеперд.