Алое на черном - Татьяна Корсакова

– Что странное? – В мертвенном свете фонарика лицо Тучи было похоже на гипсовую маску.

– Это было похоже на транс. Она отключилась, как только переступила границу гари.

– Я тоже ее переступал, и ничего со мной не случилось, – усмехнулся Гальяно. – Может, она просто впечатлительная очень? Наслушалась страшилок про гарь, вот ее и повело.

– У нее были видения. – Дэн зажал голову в ладонях, как в тисках. – Там, на гари. И у меня тоже. Когда я пытался ее вынести за пределы гари, мне показалось, что я горю.

– В фигуральном смысле? – уточнил Гальяно.

– В буквальном. Горю заживо. По-твоему, я тоже впечатлительный?

– Ты – нет. Ты – мистер невозмутимость. – Гальяно загасил сигарету. – Но мне все равно кажется, что всему должно быть разумное объяснение.

– Ага, летающие тарелки выглядят убедительнее, – поддел его Матвей.

– А хоть бы и летающие тарелки! – обиделся Гальяно.

– Сколько раз она ходила на гарь? – спросил Туча.

– Со мной только однажды. – Дэн рывком встал, взбежал вверх по лестнице, подергал за ручку, с досадой пнул дверь ногой.

– А без тебя? – осторожно поинтересовался Матвей. То ли от сигаретного дыма, то ли от дурного предчувствия стало тяжело дышать.

– Не знаю. – Дэн присел на верхней ступеньке. – Она уходила куда-то, я спрашивал, а она… У нее был такой взгляд, как будто она…

– Ничего не помнит, – закончил за него Туча.

– Да. Если бы я мог находиться рядом с ней постоянно.

– В нашем положении это затруднительно. – Матвей вытер выступивший на лбу пот. Все-таки это лето аномально жаркое, даже под землей, в погребе, духотища.

– Она ходила на гарь сегодня днем, – сказал Туча бесцветным голосом.

– Откуда ты знаешь? – Дэн спустился вниз, присел на топчан.

– Я ее видел, когда возвращался с Суворовым из лесу. Мне кажется, она меня даже не узнала.

– А вечером я не смог ее найти! – Дэн ударил кулаком в сочащуюся сыростью стену.

– Не факт, что она в лесу, – попытался успокоить его Матвей.

– Думаю, она в лесу, – сказал Туча шепотом. – Они все сегодня придут в лес.

– Кто – все? – спросил Гальяно, стаскивая с себя футболку.

– Все, кто хоть что-то знает про гарь.

– Ксанка ничего не знает про гарь! – прорычал Дэн.

– Зато гарь знает про нее. Я думаю, это еще хуже.

– Слушай! – Дэн схватил Тучу за ворот футболки, затрещала ткань. – Откуда ты такой умный?!

– Я не понимаю. – Туча мягко и совершенно без усилий разжал пальцы Дэна. – Я просто знаю, и все. Нам не следовало ходить на гарь. Тот старик, Лешак, был прав. Теперь она нас не отпустит.

– Мне нужно выбраться отсюда. – Дэн словно и не услышал того, что сказал Туча. – Если Ксанка там, то и я должен быть возле нее.

– И как ты собираешься это сделать? – Краем снятой футболки Гальяно стер с лица пот. – Уф, духотища! Дверь здесь как в сейфе, а через вентиляционное окошко не пролезу даже я. – Он запрокинул голову к потолку. – Был бы тут Васька, он бы проскочил… – Гальяно не договорил, взял в руку фонарик, направил луч света вверх. – Вот теперь нам, похоже, полный капец, – сказал он вдруг упавшим голосом.

Матвей проследил за его взглядом – вентиляционного окошка больше не было.

– Заколотили чем-то? – спросил удивленно.

– Не заколотили, а заткнули! – Луч света пошарил по стене, подтверждая догадку Гальяно. В вентиляционное окно был намертво вбит деревянный брус. – Замуровали… – Гальяно глубоко вздохнул.

– Как замуровали? – испуганно спросил Туча.

– Вот тебе и духота. – Гальяно словно и не услышал вопроса. – Духота, потому что притока воздуха больше нет. – Он оглядел погреб, наверняка прикидывая, сколько кислорода осталось в этой мышеловке и насколько его хватит четырем человекам. – До утра не дотянем… Ну, Суворов! Ну, гадина! Решил избавляться, так уж наверняка…

– Подождите, а дверь! – Туча тяжело встал, поднялся по лестнице.

– Дохлый номер! – Матвей очень хорошо помнил эту дверь, плотно подогнанную, с законопаченными и просмоленными щелями. – Попались мы, ребята…

– И ничего мы не попались! Сейчас мы этот кляп вытолкнем! – Гальяно снова осмотрелся, застонал. – Черт, черт, черт! Вот зачем он нас заставил ящики вынести! Знал, гад! Туча, а Туча, иди-ка сюда! Если я к тебе на плечи вскарабкаюсь…

– Не выйдет. – Под ложечкой засосало. – Тут глубина метра четыре, а вы же не акробаты. Да и брус этот, я думаю, он не голыми руками забивал. Не получится…

Молчавший все это время Дэн снова поднялся по лестнице, изо всей силы ударил ногой в дверь. Звук получился едва слышный. И даже если они начнут орать в четыре голоса, им еще очень повезет, если снаружи их кто-нибудь услышит. Такая звукоизоляция, черт ее возьми! И дверь открывается вовнутрь, ни вышибить, ни с петель снять. Попались…

Дэн еще раз врезал ногой по двери, к нему присоединился Туча, следом во всю силу легких заорал Гальяно. Матвей посветил на часы – десять. В лагере объявлен отбой. Погреб находится на заднем дворе, в таком глухом месте, куда и днем-то не каждый день заглядывают. «Не тратьте силы! – хотелось ему закричать. – Не тратьте силы и кислород…» Вместо этого он в отчаянии опустился на топчан, принялся считать в уме.

Три часа… Им осталось три часа плюс-минус двадцать минут. И это в том случае, если вести себя осмотрительно, не тратить кислород понапрасну… Гальяно прав, их в самом деле замуровали, похоронили заживо. Если не случится чуда, завтра утром найдут их бездыханные тела…

Дневник графа Андрея Шаповалова. 1910 год

Игнат ушел из нашей жизни. Я думал, он, как и собирался, уехал за границу. Пусть бы…

Мы обвенчались с Зоей в тихой деревенской церквушке. В подвенечном платье она казалась так прекрасна, что даже нездоровая бледность не могла омрачить ее ангельской красоты. Я был почти счастлив. Почти… Слова Игната едкой кислотой разливались по венам, отравляли кровь и жизнь.

О том, что Зоя ждет ребенка, я узнал спустя месяц после венчания. Чей то был ребенок, мой или Игната, я не ведал, но уже готов был любить его, как родного.

Беременность оказалась тяжелой. Зоя чахла на глазах, рос только ее живот.

– В город! В больницу! – Зосим Павлович хмурил густые брови, смотрел встревоженно. – Расположение плода неправильное, а супруга ваша, Андрей Владимирович, ослаблена беременностью. Повлияйте на нее, уговорите!

Уговоры не помогали. Зоя наотрез отказывалась уезжать из поместья. Ей казалось, что здесь она черпает какие-то мифические силы, что ребенку нашему суждено родиться только здесь.