Закрытая школа. Начало - Екатерина Неволина

* * *

Библиотека требовала серьезной работы, и Маша, засучив рукава, взялась за дело. Она уже домывала пол, скатав в рулон большой ковер, когда вдруг обратила внимание на ранее скрытые планки паркета. Они складывались в очень странный узор. Да что там, это вовсе не узор, а такой же символ, какой она видела на бумажке у Володи.

Отыскав в своей тележке металлическую пластину, Маша поддела ею одну из планок паркета. Вслед за первой вынулись и другие планки, составляющие узор, а под ними… под ними обнаружился холст. Еще одна часть триптиха.

Девушка улыбнулась и, скатав картину в трубочку, направилась к комнате Володи.

— Да? — тревожно отозвался он, едва женщина успела постучать в дверь.

— Ты случайно не это ищешь? — Маша шагнула через порог и протянула повару картину.

— Где ты взяла? — потрясенно спросил Володя.

— Нашла в библиотеке, под паркетом. Не бойся, никто не видел. Кстати, Володя, и все-таки почему ты не хочешь ничего говорить про себя? — напирала она.

Повар задумчиво погладил ладонью шероховатую поверхность картины.

— А почему ты не признаешься Максиму, что ты его мать? — парировал Володя вопрос.

— Я боюсь его потерять… — призналась Маша.

— Вот и я боюсь потерять тебя, — по глазам Володи было заметно, что он не врет. Мужчина сделал круг по комнате, на его лице читалась борьба. — Иди, — сказал он неожиданно мягко. — Иди и забудь обо мне, держись от меня как можно дальше!

— Я не хочу уходить от тебя… — сказала Маша и сама, первая, его поцеловала.

* * *

— Паш, ты не видел Лену? — окликнул друга Поляков.

Тот пожал плечами:

— Сам ищу, уже всю школу обегал.

— С ней что-то случилось… — Виктор сжал пальцы. Неужели Лена в беде?.. Да, он не любил ее так, как она заслуживает, но он никогда не простит себе, если с женщиной что-то случится.

— Виктор Николаевич! — послышался снизу голос, и на второй этаж вбежал уже знакомый участковый. — Мы нашли тело Валентины Савкиной в лесу. Очень странно, с утра его еще не было, мы прочесывали то место. А шарф вообще лежал в другой стороне, — мужчина кивнул на прозрачный пакет.

Поляков взглянул и почувствовал, как замирает в груди сердце. Этот леопардовый шарф он знал слишком хорошо!

— Такой шарф у Лены… У Елены Сергеевны, директора школы, — пробормотал он. — Мы нигде не можем ее найти…

Оперативник кивнул и включил рацию.

— Пропала еще одна женщина, — доложил он. — Нам нужно подкрепление. Напоминаю приметы подозреваемого: рост около двух метров, телосложение крепкое, похоже, великан.

— Это мой Гномик! — воскликнула вдруг Надя. Они с Алисой играли под лестницей и сейчас живо вслушивались в беседу взрослых.

— Я же говорила, что он плохой! — торжествовала Алиса. — Полицейский хочет поймать его и посадить в тюрьму.

Надя пулей выскочила из-под лестницы.

— Дяденька-милиционер, Гномик хороший! Не надо его ловить!

Виктор и оперативник переглянулись.

— Ты видела кого-то в лесу? Кого-то большого? — спросил мужчина, присаживаясь на корточки перед девочкой.

— Да! Мой Гномик хороший. Он принес мне конфеты. Хотите? — она протянула на испачканной шоколадом ладошке большую конфету.

Оперативник резко встал и оглянулся на Полякова.

— Это конфеты Савкиной. Мы нашли такие в ее машине, — он снова посмотрел на Надю. — Ну-ка, девочка, проводи нас к своему Гному. Нам очень-очень нужно его найти!

Поляков отправился на место вместе с оперативниками. Взошла луна, ночь была звездная и светлая, поэтому Виктор сразу заметил огромный уродливый силуэт. Некто шел сквозь лес, неся на руках хрупкую женскую фигурку.

— Стоять! Не двигаться! — закричал оперативник, целясь в чудовище из пистолета.

Надя, шедшая за руку с Поляковым, вырвала у него свою руку и вдруг отчаянно закричала:

— Не стреляйте! Гном! Беги! Беги!

Он медленно положил свою ношу на снег.

— Стоять на месте! — снова рявкнул оперативник.

А Надя все так же испуганно кричала:

— Беги, беги!

Похоже, чудовище было в замешательстве. Какое-то время монстр смотрел то на девочку, то на представителя власти, и вдруг побежал к лесу, неуклюже подволакивая ногу.

Грохнул выстрел. Неожиданно громкий, и Надя завизжала, бросилась к рухнувшей на снег гигантской фигуре.

— Гномик, миленький, прости меня! Только не умирай! — рыдала она.

Луна равнодушно смотрела на все это с неба, безучастная и к виду алой крови, обильно обагрившей снег, и к плачу маленькой девочки…

Лес зашумел, почуяв свежую кровь. Закивал кронами, зашелестел листьями, словно умоляя: «Еще! Еще!»

— На-дю-ша… — хрипло пробормотало поверженное чудовище, протянуло к девочке руку, но жизнь стремительно утекала из его тела, как вытекает вода из треснувшей чашки — не остановить… И вот уже бессильная рука упала в расплавившийся от горячей крови снег. Гном затих, уже навсегда.