Томминокеры - Стивен Кинг

(не нужно, чтобы Мэри знала: она еще не зашла в своем «превращении»достаточно далеко, и не стоит ее расстраивать.) Шестерка огляделась вокруг,глаза всех присутствующих округлились. Этот голос, слабый, но ясный, непринадлежал никому из них. Он принадлежал Бобби Андерсон.

— Бобби! — воскликнул Хэйзел. — Бобби, с тобой все впорядке? Как ты там?

Никакого ответа.

Бобби исчезла, в воздухе не осталось даже тени ееприсутствия. Они растерянно смотрели друг на друга, изучая реакцию каждого изних на случившееся. Если бы они были сейчас не вместе, а поодиночке, можно былоподумать, что голос Бобби — галлюцинация.

Ну, и как же мы скроем это от Мэри? — спросил Дик Аллисонпочти сердито. — Мы не можем скрыть ничего ни от кого.

Ты не прав, — вмешался Ньют. — Можем. Не очень хорошо,наверное, но все же можем. Можем скрыть свои мысли, потому что (потому что мыбыли) (были там) (были в сарае) (в сарае Бобби) (там мы научились слышатьмысли) (и начали «превращаться») И понимание возникло между ними.

Мы должны вернуться немного назад, — сказал Эдли Мак-Кин. —Вернуться немного в прошлое.

— Да, — ответил Киль. — Мы так и сделаем.

Это были первые сказанные вслух слова, и они положили конецих беседе.

Среда, 3 августа.

В этот день Энди Бозмен сменил у корабля Эндерса. Воистинуни один из хейвенцев не мог проработать там больше двух дней. Другое дело —Гарднер. Его ни разу не потребовалось сменить. Казалось, он обладает каким-топовышенным иммунитетом к воздействию, оказываемому кораблем. Он мог делать чтозахочет и когда захочет, и никто не мог его остановить по той простой причине,что никто не мог узнать о его планах.

Бозмен почти желал смерти Бобби, потому что тогда они моглибы избавиться от Гарднера. Это, конечно, оттянуло бы для хейвенцев окончаниеработы, но они бы освобождено вздохнули.

И этот тип еще постоянно подчеркивает разницу между собой ивсеми остальными!

— Смотри, Боззи, — сказал он сегодня, хотя Бозмен ужепредупреждал его, что не любит, когда его зовут Боззи, — в чем отличие междумной и тобой: я не отмораживаюсь так, как ты. И я не боюсь…

— Какая разница, боюсь я или не боюсь, если мы копаем вместес тобой? И заметь, я не требую за свою работу никакой награды. И прошу тебя, неназывай меня Боззи!

Гарднер с иронией посмотрел на него:

— Да, я знаю, что тебе это не нравится.

Они как раз обходили корабль кругом. Горы земли возвышалисьпо краям выкопанной ямы, образуя крутые склоны.

— Что ж, давай… — начал Бозмен.

Гарднер дернул его за руку:

— Шшшшшшш…

— Что такое?

— Разве ты не слышишь?

— Что я…

И тут он услышал. Свистящий звук, как будто где-то рядомзакипел чайник со свистком. Бозмена обуял ужас.

— Это они, — прошептал он и повернулся к Гарду. Его губыдрожали. — Они не умерли, мы их разбудили… они выходят наружу!

— Явление Христа народу, — некстати пошутил Гарднер.

Свист усиливался, постепенно перерастая в гром. Силыоставляли Энди, и он упал на колени.

— Это они, это они, это они, — бормотал он.

Гарднер рывком поднял его на ноги.

— Это не призраки, — сказал он. — Это вода.

— Что? — Бозмен непонимающе смотрел на него.

— Вода! — повторил Гарднер.

И тут из ямы фонтаном брызнули струи воды, размываясвежевыкопанную землю.

— Вода, — слабым голосом повторил Энди. Он не мог этогоосмыслить.

Гарднер ничего не ответил. Вода устремилась к небу, и в еебрызгах заиграла радуга. И еще он увидел в струях воды какие-то светящиесяполосы.

Это она, — подумал Гарднер, — это радиация. Она исходит откорабля. И я ее вижу! О Боже…

Внезапно земля под его ногами покачнулась. Вода заканчиваласвою разрушительную работу, размывая остатки скалистой почвы. Напор еестановился все слабее, затем она и вовсе прекратила поступать из ямы. Радугапогасла.

Гарднер увидел, что теперь корабль полностью освободился отудерживающей его скалы. И он начал двигаться. Он двигался так медленно, что этоможно было считать игрой воображения, но все это происходило на самом деле.Двигался корабль, двигалась тень, отбрасываемая им; гигантское судно бесшумноустремлялось к небу, наконец освобожденное…

И он хотел этого. Боже! Хорошо это или плохо, но он хотелэтого!

Гарднер почесал в затылке, как бы обдумывая происходящее.

— Пойдем, — позвал он. — Пойдем, посмотрим!

И, не оглядываясь, он начал взбираться на холм.

Через секунду к нему присоединился Энди Бозмен. На его лицебыло написано разочарование.

— Все напрасно! — стонал он.

— Почему же, Боззи? Разве тебе не нравится…

— Заткнись! — заорал на него Энди. — Заткнись! Я ненавижутебя!

Гарднер был близок к истерике. Он взобрался наверх и селпрямо на землю. Он думал о том, как эта штука столько столетий простояла,удерживаемая столь легко преодолимой преградой. Потом он вдруг начал смеяться.И даже когда Энди Бозмен вскарабкался наверх и ударил его кулаком в лицо,отчего Гард упал на землю, он не мог остановить этот смех.

Четверг, 4 августа.

Наступило утро, но до сих пор никто из хейвенцев непоказывался. Приложив носовой платок к разбитому лицу, Гард решительнонаправился к стоящему во дворе Бобби грузовичку.

Ночью они опять приезжали, на этот раз на «кадиллаке»Арчинбурга, и заседали в сарае. Он видел, как они приехали и заходили туда.Когда кто-то из них закрыл дверь, Гард заметил сияющий зеленый свет, струящийсяизнутри. Они зашли, забыв прикрыть за собой двери. Сейчас они были самымисияющими людьми во всем штате Мэн, хотя и не могли видеть себя со стороны.

Интересно, — думал Гард, — может быть, когда они входятвнутрь, они подвергаются какому-то воздействию, вызывающему экзальтацию?

Что с того, что я видел, как они входят туда? Ведь я так ине знаю, чем они там занимаются.

Он услышал шум подъезжающего грузовичка. Мотор заглох, и изкабины вылез человек. Он был незнаком Гарднеру. Тремейн, Эндерс, Бозмен… теперьеще вот этот.