Большая книга ужасов 76 - Елена Усачева

Если проснулся и у тебя ничего не болит, значит, ты умер. А если проснулся и тебе плохо так, что выть хочется? Родился, что ли?

Таня попыталась повернуться, но от малейшего движения по телу горячей волной разливалась боль. Она была не в одном месте, а везде. Боль забирала зрение и слух. Таня проваливалась в нее, без сил и без желания выбраться.

Второй раз Кудряшова пришла в себя оттого, что боль уходила. По рукам, по ногам, по спине разливалась блаженная пустота. Таня чувствовала, что лежит на жестком холодном полу, усыпанном мелкой шершавой крошкой. Колючие частички впились в ладонь, когда она приподнялась. Ее неожиданно повело в сторону, Таня не удержалась и упала на локоть. Боль радостно затанцевала по плечу. Кудряшова зашипела, садясь ровнее, чтобы больше не падать.

Это снова было подземелье. Кромешная тьма не давала сориентироваться, но она узнала характерный запах. Тяжелый, с привкусом горчинки. И это был никакой не газ. Она помнила, как однажды поехала с мамой в Чернигов, небольшой светлый городок, расположенный на холмах. Они много гуляли по центру, фотографировались около кургана с пушками, а потом заглянули в кинотеатр, где тогда была передвижная выставка рептилий. И первое, что встречало посетителей уже на первом этаже, был запах. Резкий, неприятный. Десяток гадов размещалось в прозрачных аквариумах. Питоны, ужи, гадюки, полозы. Хозяин, противный толстый дядька, с гордостью демонстрировал своих любимцев, скармливая им живых мышей и кроликов. Таню тогда затошнило. Она даже подумывала отказаться от занятий своей любимой биологией. Одно дело, когда ты изучаешь семейство крестоцветных, и совсем другое — наблюдать, как одно существо пожирает другое.

Сейчас запах был такой же. Тяжелый, пригибающий к полу.

Из темноты раздался гулкий вздох. На мгновение стали видны стены с багровым отблеском огненного дыхания.

Дракон. Хорошо разглядеть его не удалось. Но увиденного хватило. Серый, под цвет стен, морщинистыми складками лежит бесконечное тело. Узкая длинная морда.

Навалившаяся тьма стерла картинку перед глазами, но память цепко держала увиденное, испуганно дорисовывая красный гребень, чешуйчатую шкуру, острые зубы в пасти, блестящий зеленоватый глаз. Захотелось подойти и если не увидеть, так нащупать, чтобы убедиться — все показалось, все фантазии!

Дракон? Ой, мама!

Таня вскочила, прыгнула, как ей показалось, в противоположную от рептилии сторону, врезалась в стену, метнулась туда-сюда, пытаясь вспомнить, была ли видна при вспышке дверь.

— Он спит! — раздался спокойный голос как будто прямо у нее в голове.

— Отпустите меня! — завизжала Таня, снова бросаясь в темноту, на стенку.

— Что вы орете? Оглохнуть можно.

— Ну пожалуйста! — всхлипнула Кудряшова. Но страх был слишком велик, чтобы пустить спасительные слезы.

— Меньше шума! — Голос был недовольный, скрипучий.

— Кто вы?

— Тот, кого чаще всего зовут.

В темноте раздался звонкий, словно бумагу резко разорвали, щелчок. Появился огонек.

Таня снова шарахнулась, ожидая, что шаровая молния непременно ударит в нее. Но огонек не двигался, недовольно постреливая искорками. Перед Кудряшовой стоял тот, кто утек по тонкой струйке кофе, кто вернулся с дождем, кто назвал ее красивой и рассказал историю мельницы.

— Рява.

— К вашим услугам. — Черноволосый слегка поклонился, но в этом движении было больше издевательства, чем уважения.

— Где я? — Слабый свет огонька не доставал до того места, где сопел дракон, но зато его хватало, чтобы рассмотреть: между ней и драконом в стене дверь. Туда!

Таня успела лишь приподняться, а Рява уже стоял, прислонившись плечом к двери.

— Пусти! — Обойти не получится, только обмануть. Но как?

— «Где я?» — неприятно передразнил Рява. — Тебя сейчас интересует другое. А где — ты и сама знаешь.

Проклятая церковь Олевисте! Она как Бермудский треугольник затягивала в себя зазевавшихся туристов. Но не всех. Кое-кто опоздал. Зря Зернова наряжалась. Ее здесь уже никто не ждет.

— Зачем вам я? Зернова сама согласна прыгнуть ему в пасть. Берите ее!

Черноволосый расхохотался. Теперь его не заботило, что рядом кто-то спит. И тогда Таня поняла, какой вопрос от нее ждут.

— Когда?

Рява удовлетворенно кивнул.

— Когда он проснется. Это должно произойти скоро. Умаялся за день, бедолага, столько летать пришлось. Проголодался.

— Отпустите!

Таня шагнула, но черноволосый отодвинулся от нее, утащив с собой и дверь.

— Вы хотите, чтобы он меня сожрал?

Это было неожиданно. Как-то слишком быстро от конкурса красоты они перешли к игре на выбывание.

— Малышу нужно питаться. — Рява был спокоен. — А вас выбрали змеи. Вы красивая.

— Выбрали Зернову!

Таня снова пошла вперед в наивном желании коснуться черноволосого, убедить его, что так делать не надо. И снова он неуловимым движением отъехал назад, увеличив длину стены.

Паника перехватила горло. Кудряшова смотрела в хорошо освещенное лицо Рявы, левый глаз все больше косил, взлохмаченные черные волосы дыбились.

— Она уже была у вас!

— Ошибка! — с искренним сожалением произнес Рява. — Досаднейшая ошибка! Симпатичная девушка, первой услышавшая зов. Но потом появились вы, и все встало на свои места.

Какие места? Таня бросилась назад, но помещение внезапно уменьшилось. Тогда она в отчаянии шарахнула кулаком по стене и, не встретив ожидаемого сопротивления камня, провалилась в пустоту, упала на пол, отбила плечо, колени, ладони. От падения заломило шею.

— Ну что вы все суетитесь?

Над ней снова нависал черноволосый. За спиной — дверь.

— Я не виноват, что он уснул. Подождите, сейчас проснется, съест вас, и все закончится. Вспомните, во всех сказках чудовищ надо было кормить красавицами.

— Я не хочу, чтобы меня ели! — руками закрылась от этих страшных слов Таня.

— Никто не хочет! Так надо!

— Тебе надо, ты и отправляйся ему на ужин!