Интервью с вампиром - Энн Райс

Казалось, он ничего не видит вокруг, узнал только одно лицо,только одно слово срывалось с его губ. Я зажал уши и попятился; он протягивалко мне руку, по которой текла кровь, и меня сводил с ума ее запах. Клодия тожепочувствовала его, стремительно бросилась на Моргана и опрокинула его накаменный пол. Молодой человек попытался поднять голову, провел ладонью вокругее лица и вдруг погладил ее золотистые локоны. Клодия вонзила зубы в его горло.Руки Моргана бессильно упали.

Она нагнала меня на границе леса.

«Иди к нему, возьми его», – сказала Клодия.

Я чувствовал запах крови на ее губах, тепло, разлившееся пощекам, горячее прикосновение ее руки и все же не двигался с места.

«Послушай, Луи, – сказала она отчаянно исердито. – Я оставила его для тебя, но он уже умирает… Осталось маловремени».

Я схватил ее на руки и пошел вниз по длинному склону. Ненужно было прятаться и осторожничать: дверь к секретам Восточной Европызахлопнулась перед нами. В предрассветной темноте я пробирался обратно кдороге.

«Ты выслушаешь меня, наконец! – кричала Клодия. –Посмотри на небо, уже светает!»

Но я не слушал ее и быстро шел вниз. Она цеплялась за моиволосы, за плащ. Она чуть не плакала. Я перешел ледяной ручей и побежал подороге в поисках фонаря кареты.

Когда мы отыскали свой экипаж, небо было уже темно-голубое.

«Дай мне распятие, – крикнул я Клодии, щелкнувкнутом. – Есть только одно место, куда мы можем сейчас поехать».

Карета резко развернулась, Клодия опрокинулась на меня, мы поскакалик деревне. Я смотрел вокруг со странным чувством. Туман поднимался меж бурыхдеревьев. Воздух был прохладен и свеж, запели птицы, казалось, вот-вот взойдетсолнце, но я не волновался. Я знал, что еще рано для восхода. У нас еще естьвремя. Мне было легко и спокойно. Тело ныло от царапин и порезов, сердце болелоот голода, но голова была удивительно ясной. Наконец показались уже слишкомотчетливые серые очертания постоялого двора и церковной колокольни. Звезды наднами стремительно гасли.

Через минуту я уже стучался в дверь постоялого двора. Онаоткрылась, я надвинул поглубже капюшон и крепко прижал к себе под плащомКлодию.

«Ваша деревня избавлена от вампира, – сказал яизумленной хозяйке и отдал ей распятие. – Слава Богу, он мертв. Егоостанки в башне. Идите и расскажите остальным».

И я прошел мимо нее в дом.

Крестьяне тут же поднялись, чтобы отправиться к монастырю,но я сказал, что безмерно устал, что должен помолиться и отдохнуть, велел имперенести мой ящик из кареты в какую-нибудь приличную комнату, где можно былобы спокойно поспать. Я предупредил, что будить меня следует, только еслиприедет посланник от епископа из Варны.

«Когда прибудет святой отец, сообщите ему, что вампир мертв,накормите и напоите его и попросите подождать меня».

Женщина перекрестилась.

«Понимаете, – сказал я, поднимаясь по ступеням, –я не мог открыть вам цель моей миссии, пока вампир…»

«Да, да, – поспешила ответить женщина. – Но ведьвы не священник… У вас ребенок!..»

«Нет, я всего лишь сведущий в этих делах человек, нонечестивцу со мной не справиться», – сказал я и замер: дверь в маленькуюкомнату под лестницей была открыта, внутри было пусто, остался лишь дубовыйстол, накрытый куском белой материи.

«Ваш друг, – сказала женщина, глядя под ноги. – Онсовсем сошел с ума… и убежал в ночь».

Я лишь кивнул в ответ…

Закрывая за собой дверь комнаты, я слышал крики людей:казалось, они бегут во всех направлениях, а потом тревожно ударил церковныйколокол. Клодия соскользнула с моих рук, я запер замок, пока она мрачно следилаза мной. Я осторожно приоткрыл ставни, и бледный луч света просочился вкомнату. Она смотрела на меня. Потом подошла ко мне и протянула руку.

«Вот», – сказала Клодия.

От слабости мне казалось, что ее лицо мелькает передо мной иголубизна глаз плясала на бледных щеках.

«Пей», – прошептала Клодия, подвинулась ближе иподнесла к моим губам теплую и нежную кисть.

«Нет, – ответил я. – Я знаю, что делать. Такбывало уже не раз».

Она плотно закрыла окно, а я опустился на колени возлемаленького камина. Древняя отделка давно сгнила под лакированным слоем и легкоподалась под моими пальцами. Я пробил ее кулаком, зазубренные края проломацарапали руку. Там, в темноте, я натолкнулся на что-то теплое, пульсирующее икрепко сжал пальцы. В лицо мне дохнул сырой, холодный воздух, темнота вокругстала сгущаться, словно ледяной мрак из черной дыры в камине заполнил комнату,и она исчезла, а я пил из нескончаемого источника теплую кровь, которая текла вмое горло, к моему бьющемуся сердцу по венам, согревая меня в холодном сумраке.Поток крови стал ослабевать, но все мое тело умоляло, чтобы он не кончался. Моесердце тяжело билось, пытаясь заставить другое сердце биться в унисон. Япочувствовал, что поднимаюсь, плыву во мраке. Но бешеное сердцебиение сталоуспокаиваться, темнота рассеивалась, и в моем затуманенном сознании мелькнуловидение. Оно вздрагивало от шагов по лестнице и половицам, от стука колес итопота лошадиных копыт, оно звенело. Сквозь мерцание в деревянной рамкепоявилась фигура человека. Я знал его. Высокий, тонкий, с черными волнистымиволосами, зеленые глаза смотрели прямо на меня, его зубы вцепились во что-тобольшое и мягкое.

Это была крыса, огромная и ужасная, с разинутой пастью икривым хвостом. Человек закричал, отбросил ее на пол и в ужасе смотрел, каккровь стекает из его открытого рта.

Ослепительный свет ударил в глаза. Я старался открыть их;свет заливал комнату. Клодия была рядом. Она перестала быть маленькой девочкой,она обнимала меня, как мать, и вела за собой. Я положил голову ей на колени,темнота укрыла нас, я прижал ее к себе. Все было кончено. Оцепенение охватиломеня, и наступил паралич забвения.

– То же ждало нас в Трансильвании, и в Венгрии, и вБолгарии, и во всех этих странах, где ходят легенды о вампирах и где крестьяневерят, что живые мертвецы бродят по земле. В каждой деревне, где мы встречаливампиров, происходило одно и то же.

– Бессознательный труп? – спросил юноша.

– Всегда, – сказал вампир. – Если мы вообщенаходили их. Я помню только нескольких. Иногда мы следили за ними издалека. Всепохожие друг на друга, с тупо покачивающимися головами, худые, изможденные,одетые в сгнившие лохмотья.