Большая книга ужасов 71 - Елена Усачева

Заскрипело, завыло, заохало.

Первым из палатки выскочил Костян. С воплем:

– Черти! Черти! Черти идут! А!!! Мама!

Что-то врезалось в палатку, зашептало:

– Уж, уж, уж, уж…

Светик резко села.

– Мама! Нет!

Костян визжал.

– Аня! Вставай!

Светик толкнула спящую рядом Анку. Та блаженно засопела, заворочалась, подсунула под щеку скомканный наголовник спальника.

– УУУУ!!! Мамочка!!!!

– Вставай! – Светик выдернула из-под Анки подушку. – Костяна режут.

И сама полезла наружу.

«Ух, ух», – волновались над головой кроны сосен.

– Уходи!

Нечто темное налетело на Светика, и она на мгновение забыла, как дышать. Тень прошла сквозь нее, оставив в груди холод. Светик поискала шлепанцы, но в панике никак не могла их нащупать в сваленных в тамбуре вещах. Закашлялась Анка, словно на нее кто-то наступил.

– А? Чего? – спросонья забормотала она.

– Мама! – перешел на ультразвук Костян.

Светик головой протаранила входной тент, заставляя «молнию» самостоятельно поехать наверх.

Северная серая ночь обступила ее, подхватила под локти, заставляя встать.

От деревьев к воде тянулся плотный туман. Он клубился, он наступал фигурами, он обхватывал со всех сторон. Песок под ногами как будто шевелился.

– А?

Туман сгустился, почернел и выплюнул из себя человека.

– Что случилось?

У Светика душа совершила скачок из груди в пятки и оттуда уже рванула прочь, в непроглядную тьму.

– Черт! – взвыла Светик, поджимая одну ногу. – Напугал.

Это был Глеб. Долговязый и какой-то невообразимо лохматый. Брат вышел из тумана – сутулый, с руками в карманах. Зевнул.

– Мамочка! – неутомимо верещал Костян.

– Костя? – Анка выскочила из палатки, на ходу надевая на нос очки, не попадая, поэтому все тыча и тыча дужкой в глаз. – Что случилось?

«Ах!» – упал вскрик.

Девчонки присели. И только Глеб вопросительно посмотрел на свои ноги – он успел надеть один кед и один шлепанец.

– Уууу! – завыли уже издалека.

Анка побежала на звук. Светик оглянулась на притихший лес.

– Тебе не кажется, что здесь кто-то есть?

Глеб резко повернул голову, потерял равновесие, сделал еще полный оборот, чтобы устоять.

– Есть, наверное, – зевнул он.

Туман заклубился, заволновался, стал уплотняться, готовясь выпустить из себя нового героя.

– Иыыы! – глухо отдалось вдалеке.

Светик расставила руки, отстраняла от себя неведомое. Песок под ногами опять шевельнулся.

– Ой! – прошептала Светик.

– Да ничего не было, – опять зевнул Глеб. – Спали, спали, этот крендель все городил себе домики из спальника, а потом как стал орать, что в палатке кто-то есть. Ну и побежал.

– Смотри!

Это уже не могло показаться. Сквозь туман четко проступала фигура в длинном белом платье. Склоненная голова с длинными распущенными волосами.

– Это она…

«Бом!» – глухо отдалось далеко-далеко.

Женщина стала поднимать руку.

– Мама! – неожиданно совсем рядом заорал Костян, и Светик побежала.

Песок был вязкий, выворачивал ноги, цеплялся за лодыжки. Глеб недолго держался рядом, а потом припустил и тут же растворился на фоне воды.

– Ай!

Светик с разбегу врезалась в кого-то, бегущего навстречу. Острая кромка очков больно поцарапала щеку. Светик приземлилась на песок, в ладони загорелась боль.

– Где Костя? – метнулась к ней Анка. Светик схватила ее за подол футболки, заставляя присесть:

– Там белая женщина! Надо бежать!

Анка глянула на клубящийся туман. Это был всего лишь туман. И никто из него не шел.

«Бом!» – то ли на самом деле вдалеке грянул колокол, то ли это было эхо давно отзвучавшего колокола.

Девочки напряженно смотрели на деревья. Высокие редкие сосны тянули вверх гордые кроны. Где-то там, на кончиках иголок, уже рождалось утро, но здесь еще плыл туман.

– Ухох!

Вздох ударил по ушам, заставив зажмуриться. А потом вдруг туман исчез. Карельская ночь, больше похожая на постоянные сумерки, обступила их со всех сторон. Ухнул филин, треснула ветка. Вдруг стало хорошо слышно, как плещется вода.

– Костик! – вскочила Анка.

Она совсем не умела бегать. То, что сейчас совершалось, было больше похоже на разгон спортсмена по прыжкам в длину – она не бежала, а прыгала, далеко забрасывая ноги.

Светик почувствовала, что страх и метания по берегу отняли у нее все силы. Она выдохнула и с трудом поднялась. По спине пробежали мурашки, заставив оглянуться.

Никто от деревьев не шел, никто не тянул руку, никто не шептал страшное: «Ухох, уж, уж, уж». Никто не бил в призрачный колокол: «Бом!» И она поскорее-поскорее, не замечая, что колени слегка подрагивают и подгибаются, заспешила к берегу.