Нечто - Александр Варго

Юра проснулся рано. Кляксич уже пришел в себя и даже пытался ходить. Его болтало, как пирата на палубе во время шторма, который к тому же перебрал рома, он постоянно заваливался на бок – остаточные явления наркоза. Кот пытался вылизать забинтованный обрубок, однако вкус лекарства ему явно не понравился. От еды Кляксич отказался, зато выпил много воды.

«Что же с тобой сделали», – с горечью думал Юра, глядя на кота. Из красавца он в один вечер превратился в калеку. У Юры было предчувствие, что дорожки с этими студентами еще пересекутся.

Он пытался вспомнить вчерашний вечер, но тщетно. Только помнил, что приехал в клуб к Иве, о дальнейшем история умалчивает. Почему-то воспоминание об Иве вызвало у него странное чувство гадливости.

После обеда он встретился с Алисой. Они сходили в салон связи, подключили мобильник, затем поехали в больницу к ее матери. По дороге Юра купил фруктов и минеральной воды, хотя Алиса его и пробовала отговорить. В машине у него лежал еще один пакет, который он тоже собирался пронести в палату к матери Алисы.

– Как твой кот? – спросила Алиса, когда они сели в машину.

– Пока не очень, но сегодня отойдет. Завтра на перевязку.

– Юра, как ты думаешь… – Алиса прилагала усилия, чтобы ее голос звучал спокойно, но видно было, что она все еще волнуется. – Они точно не станут заявлять в милицию?

– Они, заявлять?! Это я должен подавать на них в суд за то, что они натравливали на нас своего пса.

Юра представил себе долговязого, которому он свернул нос. Нет, такой тип скорее соберет дружков и будет пытаться выловить его, чтобы отомстить. Больше на эту тему они не говорили.

Они въехали во двор больницы и вышли из машины.

– А здесь у тебя что? – указала Алиса своим очаровательным пальчиком на второй пакет.

– Надо, – уклончиво сказал Юра.

Мама Алисы ему понравилась. Худенькая, с хрупкой талией, она была примерно одного роста с Алисой, и с первого взгляда их вообще можно было принять за сестер. Лишь тонкие лучики у глаз и выступающие жилки на привыкших к работе руках выдавали ее возраст.

Юра представился.

– Надежда, – просто назвала мама Алисы свое имя. Она разглядывала его с любопытством, переводя взгляд на немного смущенную дочь. Увидев фрукты, она искренне обрадовалась.

– От этих каш уже воротит, – пожаловалась она.

Кроме Надежды в палате были еще две женщины, одну из которых отправили на процедуры.

Они поговорили о всяких пустяках вроде погоды и геополитической ситуации в стране, а Юра все никак не мог решиться сказать то, с чем он, собственно, и пришел сюда. Он чувствовал странную робость перед этими маленькими красивыми женщинами.

– Когда тебя выписывают? – спросила Алиса, и Надежда ответила, что, возможно, на следующей неделе.

– Ладно, что я вас задерживаю, – спохватилась она. – Юра, наверное, по делам спешит.

– Никуда я не спешу, – улыбнулся он. О том, что он уже неделю не появлялся в университете, Алисе он, естественно, не говорил. Он кашлянул, чувствуя, что нужный момент наступил.

– Надежда, вы не против, если мы с Алисой поженимся?

Он ожидал бурной реакции, сопровождаемой демонстративным хватанием за сердце, оханьем и аханьем. Однако брови женщины красиво изогнулись, губы тронула улыбка.

– А она сама-то не против?

Алиса выглядела ошарашенной. Ее прелестное личико заалело, она потупила взгляд, но Юра смотрел ей прямо в глаза с вызовом, мол, я же предупреждал тебя, нечего было так долго думать…

– Я… Юра, я же просила тебя… – беспомощно пролепетала она, став похожей на нашкодившего ребенка. – Это… ну ты совсем, – совершенно растерявшись, сказала она, и Юра с Надеждой рассмеялись.

– Алиса, как я могу дать согласие, если ты не можешь сказать ничего вразумительного? – поинтересовалась мама, делая строгое лицо, но Юра заметил, что ее глаза заблестели. – Юра же не козу у меня пришел покупать!

Видя, что девушка чувствует себя неловко, Юра поспешил достать из пакета бутылку шампанского.

– Я думаю, медперсонал не будет против, – церемонно сказал он и занялся пробкой.

– Ой, тут, наверное, нельзя, – теперь уже засмущалась Надежда. – Юра, это уже лишнее…

– Все в порядке.

Его ровный и спокойный голос действовал как анестезия. Пока он открывал шампанское, мать и дочь обменивались взглядами. Женщина, лежащая на соседней койке, с неприкрытым любопытством прислушивалась к разговору.