Нечто - Александр Варго

Несмотря на поздний час, в дежурной части отделения милиции работа кипела. Бесконечные звонки, большей частью несущественные, но на каждый из них согласно закону должна быть соответствующая реакция, только успевай донесения записывать да наряды для проверки направлять. Дежурный, слегка одуревший от всей этой суеты, наконец улучил момент и заварил себе крепкого чаю. Его помощник, двадцатитрехлетний румяный парень, сидел рядом.

Когда чайник вскипел, он достал из стола две облезлые кружки, на одной из которых был изображен фиолетовый слоник с зонтиком. Эту он взял себе.

– Вот такие пироги, земляк, – проговорил дежурный, размешивая сахар. – Небось, уже не рад, что к нам в систему пошел работать?

Помощник неопределенно пожал плечами и отхлебнул из смешной кружки.

– Ладно, не дрейфь, привыкнешь.

– Анекдот тут вспомнил. Звонит в ментовку пьяный рокер: «У меня с мотоцикла украли руль и фару!» Ну, высылают наряд, а он перезванивает и говорит: «Извините, все нормально, просто я задом наперед сел».

Дежурный уже хотел сказать, как же нужно было так нажраться, чтобы на собственный мотоцикл сесть задом наперед, как внезапно дверь отделения открылась и внутрь вошел молодой человек лет двадцати—двадцати двух.

Милиционеры замолчали, отметив странную походку: в колени парня словно вколотили гвозди, а к лодыжкам приковали тяжелые гири. Он шел, как глубокий старик. Одет неряшливо, засаленная рубашка и протертые до дыр брюки, с разбитых туфель дохлыми червями волочились развязанные шнурки, перехваченные многочисленными узелками.

– Куда? – с равнодушным презрением спросил дежурный. Однако лицо его несколько изменилось, когда он увидел вблизи глаза парня – в них застыл смертельный испуг.

– Я… хочу написать заявление… как это… явка, – просипел юноша, наклоняясь вперед, и дежурный на мгновение подумал, что того сейчас вырвет прямо на стекло с надписью «ДЕЖУРНАЯ ЧАСТЬ». – Явку… с повинной.

– Какая явка? – повысил голос дежурный, поднимаясь с места. В отделение зашел милиционер-охранник, и дежурный крикнул ему:

– Ты чего пускаешь кого ни попадя?!

А затем парню:

– Иди проспись, дурилка. Да помойся заодно, в порядок себя приведи.

– НЕТ!!! – неожиданно заорал молодой человек и стукнул кулаком по стенке.

– Куда его? – спросил милиционер-охранник, поправляя автомат на плече.

Парень снова наклонился к окошечку и тихо прошептал, ровно для того, чтобы дежурный его услышал:

– Я убивал людей.

– Чего-о-о? Каких людей?!

– Уже почти два года… Я и еще несколько пацанов с девчонкой… УБИВАЛИ БОМЖЕЙ… РЕЗАЛИ НА СВАЛКАХ, ПОМОЙКАХ, ЧЕРДАКАХ… ПОЧТИ КАЖДЫЙ МЕСЯЦ, МОЖЕТЕ ПРОВЕРИТЬ ПО СВОДКАМ, – выпалил он на одном дыхании. – Я помню все места, могу показать хоть сейчас.

Дежурный собирался оборвать его, чтобы тот не молол чушь, но осекся. Его поразила уверенность, с которой парень произносил слова, что могло свидетельствовать только об одном: пацан истово верил в то, что говорит. Значит, либо он псих, либо (что еще хуже) прав. И многолетний опыт подсказывал дежурному, что в данном случае, как это ни печально, ближе к истине, скорее всего, второе.

Он набрал внутренний номер, недоверчиво поглядывая на молодого человека, сделавшего столь шокирующее признание.

– Агапов! Ты свободен? Жди, сейчас к тебе приведут одного… допросишь по форме.

Закончив разговор, он с некоторой опаской взглянул на парня, устало облокотившегося на стенку. Бледное, покрытое путом лицо молодого человека выражало огромное облегчение, словно он только что узнал от лечащего врача, что смертельный диагноз не подтвердился.

– Документы, – потребовал у него дежурный, кивнув милиционеру-охраннику. Тот подошел к парню вплотную, загораживая собой выход из отделения.

Пришедший вынул из заднего кармана обтрепавшийся паспорт.

– Оружие при себе есть?

Тот непонимающе глянул на милиционера, затем качнул головой.