Большая книга ужасов-29 - Ирина Щеглова

Мне стало интересно. Что снится девочкам-японкам? Анимешки, сады камней, причудливые деревья, кажется, они называются бонсаи, бумажные фигурки оригами, цветущая сакура?..

Девочка шагнула навстречу и взяла меня за руку.

Отчего-то закружилась голова, я невольно закрыла глаза, запахло яблоками, нагретыми солнцем листьями и еще чем-то летним, вкусным, жарким.

Я снова открыла глаза и засмеялась. Ноги тонули в высокой траве, солнце пробивалось сквозь листья и гладило кожу, полевые цветы тянулись к нему, яркие, желтые, белые, синие. В камышах пряталась речка, плескала у мостков, журчала о чем-то. И все вокруг было таким ослепительно зеленым и васильково-синим, пронизанным солнцем, живым и настоящим, что я в первый момент даже забыла, что нахожусь в чьем-то сне. Таким родным и знакомым вдруг повеяло, так было хорошо! Совсем как в детстве.

И я побрела куда-то, бездумно улыбаясь, забыв обо всем – и о мертвецах, и о японке с ее жуткими монстрами.

Благодать!

Луговая трава расступилась, я вышла на проселочную дорогу, тянущуюся вдоль речки, и тут увидела уже знакомых мне мертвецов. Они стояли, боязливо сбившись в кучу, измученные, бледные, и смотрели на меня так, как будто я – их последняя надежда. Вертлявая старуха пряталась за спинами, корчила рожи. Ладно, пусть корчит, мне-то что…

Я посмотрела вверх. Здесь не было солнца и не могло быть, лишь золотистый туман поднимался вдалеке, на горизонте, хотя и горизонта не было.

Река застыла, вода лежала неподвижно, как тусклое стекло.

Я узнала это место. Не знаю как, но узнала. Память подсказала – ГРАНИЦА. Так просто, как будто я была здесь тысячу раз. Грань мира живых и мира мертвых. Оказывается, мои сны совсем близко от пропасти между мирами.

Дорога у меня под ногами вела туда, в точку перехода. Это мне тоже было известно. И страх куда-то пропал, вместо него появилась уверенность. Я ЗНАЛА!

Люди зашевелились, заговорили: «Проводник, проводник…» У меня больше не было сомнений: да, это меня они называют проводником. Я снова вспомнила, как вела Ваню. И еще ту женщину в кафе. Она ведь пыталась мне объяснить, а я не слушала…

– Не бойтесь, – обратилась я к мертвым, – здесь не опасно. Я провожу…

Дорога заросла бурьяном, покрылась тонким слоем белесой пыли. Пыль бесшумно осыпалась, поднималась над идущими невесомым облаком. Скоро дорога исчезла под наступающей зыбью, ее затянула вездесущая пыль. Кто-то нагнулся, зачерпнул пригоршню:

– Да ведь это пепел, – сказал удивленно.

– Прах и пепел, – вторили ему.

– Не отставайте! – прикрикнула я, шагая вперед. Мертвецы растянулись цепочкой, ступая за мной след в след. Мы шли по безжизненной пустыне, сплошь покрытой пеплом, тонкой золой вперемешку с костями, на нас давила серая мгла, наполняла отчаянием и безысходностью. Вдруг что-то случилось. Заплакала женщина, тонко, протяжно. Я сцепила зубы, чтоб самой не расплакаться. Мне нельзя, я проводник. Только я чувствую под ногами дорогу, только я знаю, куда идти.

Знаю.

Но откуда?

Серые хлопья пепла медленно падали на нас. Тоска, тоска… Безмолвие, холодное, равнодушное, тупое.

В какой-то момент мне показалось, что вот еще один шаг, и я задохнусь, упаду, и меня засыплет пеплом вместе с остальными.

Кисть сжали теплые пальцы. Я вздрогнула и посмотрела. Рядом семенила девочка-японка, держа меня за руку.

– У нас с тобой один сон на двоих, – сказала я.

– Нет, это граница, – отозвалась она.

– Здесь всегда так?

– По-разному, – ответила девочка.

Мы довели мертвецов до моста, перекинутого через застывшую реку. На другом берегу клубился туман. Невозможно было что-либо рассмотреть.

Остановились.

– Дальше – сами, – распорядилась я.

Они боязливо поглядывали на ту сторону и не двигались с места. Одна из женщин воскликнула: «Мама!» – и бросилась вперед. Из тумана показались человеческие фигуры, они призывно махали руками. Моих покойников явно встречали. Вскоре вся группа сдвинулась с места и, кто скорым шагом, кто медленно и неуверенно, устремилась к мосту. Потом все исчезли в тумане. Старухи среди них не было.

Отстала, что ли?

Я хотела за ней вернуться.

И проснулась.