Приют - Александр Варго

– Я покупаю для них специальную сахарную пудру, – вдруг подала голос Ирина.

Шипов закашлялся.

– Сахарную пудру? – На его лице отразилось изумление, будто он только что увидел говорящий помидор. – Никогда не думал, что какая-то пудра может влиять на вкус пончиков… И что дальше?

Сидящая на кровати женщина шмыгнула носом и, еще раз окинув милиционера подозрительным взглядом – не издевается ли он?! – начала торопливо рассказывать.

…Через сорок минут Шипов знал все. Не переставая восхищаться кулинарным искусством хозяйки, он мягко перешел к сегодняшнему дню, периодически небрежно интересуясь, что и как она готовила.

(Потрясающе, Ира, я впервые слышу об этом… Сколько, ты говоришь, этим двоим было лет? А их одежда? Гм… Вот как… А что у тебя было из жаркого? Мясо с картофелем? Ты знаешь, моя мать в свое время знала один очень хороший рецептик…)

Так он узнал все необходимое для следствия начиная с того момента, как в «Аншлаг» зашли двое юношей, вплоть до того, как был убит Виктор. Впрочем, о развитии событий после того, как эти двое укатили, он уже догадывался: за поясом Виктора нашли бумажник одного из убитых в закусочной, и сами следы указывали на то, что между ним и дальнобойщиком произошла стычка. Напоследок он подошел к Ирине, она уже не сидела истуканом, а в расслабленной позе прислонилась к стенке.

– Огромное спасибо… – лучезарно улыбнулся Шипов. Преодолевая отвращение, он чмокнул женщину в руку, влажную от пота и пахнущую какими-то ужасными специями. Щеки женщины зарделись, она улыбнулась и на одно мгновение стала почти привлекательной.

– Возьмите еще пончик! – попросила она умоляюще. Шипов, картинно хлопнув себя по лбу, мол, ну как я мог об этом забыть, взял сразу два бесформенных жестких комочка и вылетел за дверь. Спустившись вниз, он первым делом выбросил окаменевшие куски теста в мусорную корзину, после чего долго думал, чем бы вытереть руки. «Черт, есть в этой дыре хоть одна чистая салфетка?!» Не найдя ничего подходящего, он вымыл руки в туалете, который напоминал неухоженный коровник. Вытирая руки, Шипов размышлял над тем, что ему минуту назад поведала Ирина. Неожиданно он поймал себя на мысли, что руки его непроизвольно сжались, словно обхватывали чью-то шею. Да, эти дальнобойщики были грубы и неотесанны, отдельные личности даже втихую занимались мелкой контрабандой, но это не давало права каким-то обкурившимся ублюдкам резать их на куски!

Через несколько минут он вышел из зловонной кабинки.

– Ваграм Джабраилович, вы закончили? – спросил он у эксперта, и тот кивнул. С невозмутимым видом он стянул с рук резиновые перчатки, перемазанные кровью, сложил в полиэтиленовый пакет и небрежно швырнул его в свой чемоданчик, ловко попав в нужное отделение.

– Все, пусть их увозят. Работы сегодня много, – сказал он и, вытащив сигарету, вышел на улицу. Через некоторое время в бар вошли двое санитаров и принялись деловито упаковывать трупы в черные мешки.

Шипов молча проводил эксперта взглядом. Ваграм Джабраилович был единственным человеком, который мог наплевать на субординацию при общении с ним, но Шипова такое положение вещей вполне устраивало. Во всей округе, да, по сути, во всем регионе эксперта подобной квалификации днем с огнем не сыщешь. Он работал в экспертном управлении Лугановска почти двадцать лет, и у следователей не было вопросов, на какие пожилой армянин не знал бы ответов. С первого взгляда на труп он мог определить причину и давность наступления смерти, какие телесные повреждения причинены при жизни, а какие нет и много чего еще. Его ценили и уважали, зная, что, если Ваграм Джабраилович вдруг неожиданно решит уйти на покой, подходящей замены ему не будет. В данном случае поговорка «Свято место пусто не бывает» не действовала.

У него был ужасный характер, но свою работу Ваграм Джабраилович выполнял отлично. Он обращался с трупами, как будто перед ним были не холодные мертвые тела (зачастую изуродованные) незнакомых ему людей, а близкие родственники, с которыми он внезапно встретился после долгой разлуки. Находившиеся рядом с ним во время осмотра милиционеры то и дело слышали, как он шепчет: «Ну, мои хорошенькие, как мы себя чувствуем? Молчите, молчите, вам нельзя разговаривать… Ну-ка, перевернемся на другой бок… Так-так, мой сладенький… Открытая черепно-мозговая травма… Ножевое ранение… Предположительно… Стилет… Длина раневого канала… Хм… Примерно 6–7 сантиметров. Та-ак… А это что такое? Чудесненько…» – и все в таком духе. На людей, впервые увидевших Ваграма Джабраиловича за любимой работой, последний произвел бы впечатление полнейшего психопата. Оперативники бледнели, новичков рвало, они теряли сознание, и только Ваграм Джабраилович был в отличном расположении духа – он был в своей тарелке, и такой расклад был ему по душе.

– Где Краев? – спросил Шипов Евгения.

– Пока на связь не выходил.

– Ладно. Галимов? – Шипов что-то быстро набросал на бумаге и протянул листок сержанту: – Двигай в участок и составь фоторобот. После этого отправь ориентировку в центр, пусть ребята в базе покопаются, может, за этими отморозками уже водились кое-какие делишки. Если что – сразу выходи на связь.

– Есть, – вяло отрапортовал Галимов. Когда он вышел, Шипов уселся на один из оставшихся целыми стульев.

– Итак. Двое мужчин приезжают в закусочную. Быстро жрут, запивают пивом и… – Он обвел взором стоявших перед ним оперативников.

– И валят всех находящихся в баре. После этого они забирают с собой какую-то девчонку, – Шипов слегка нахмурился и сделал пометку на листке «Девушка». Рядом в скобках написал «Ласка» и поставил вопросительный знак, – оружие и выпивку. Далее происходит следующее. Виктор после переделки был жив и, судя по всему, решил до нашего приезда немного разбогатеть за счет своих же мертвых клиентов. К тому времени один из них еще не отдал концы и выпустил Донину наружу кишки. Вот, собственно, и все. Евгений! Оповести управление Гриднева, возможно, они уже там. И принеси карту.

Евгений козырнул и выскочил за дверь. Он испытал огромное облегчение, очутившись на свежем воздухе, и ругал себя за минутную слабость. Хорошо, что, когда он зашел внутрь «Аншлага», рядом с ним не было его коллег, и они не были свидетелями того, как он выблевывает свой съеденный часом ранее бутерброд. Ха, тощая псина, обгладывающая лицо одного из валяющихся на полу трупов, никоим образом не способствует процессу пищеварения, и Евгения вырвало.

Милиционер сел в служебный автомобиль и достал рацию…

– Ваши мнения? – обратился к подчиненным Шипов. В комнате остались трое – он, лейтенант Елин и старлей Демидов.

– Андрей Владимирович, судя по всему, нападение было спонтанным. Скорее всего, произошел обычный конфликт на бытовой почве, переросший в драку, – подал голос Елин. – Кроме того, они забрали кое-что из еды и выпивку, и это указывает, что мы имеем дело не с профессионалами. Скорее всего, шпана. Ребятам захотелось испытать острые ощущения.

– Резонно, – заметил Шипов. – Только если это, как я правильно тебя понял, шпана, то как им вдвоем удалось справиться с такими здоровяками? Я знаю парочку из тех, кого сейчас выносили в мешках. Они не из робкого десятка.