Призрачный двойник - Джонатан Страуд

Мы ей рассказали, а она, присев к столу, занесла заметки в наш рабочий журнал. Затем распечатала наши накладные и пошла на улицу отправлять их, а мы все это время продолжали сидеть в сладкой полудреме. Вернувшись, Холли приняла еще несколько звонков по телефону, поговорила с нашими потенциальными клиентами, договорилась о встречах, в том числе, назначила пару их на вечер. Все это она проделала быстро, четко, с блеском.

Прошло всего несколько дней, и мы почувствовали, что жить нам действительно становится легче. Как и обещала Холли, она избавила нас от пустяковых дел, которые легко можно решить с помощью соли, лаванды и оберегов. У меня, Локвуда и Джорджа стали выпадать свободные от работы ночи, а на расследования мы все чаще выходили теперь втроем, а не поодиночке.

Это впечатляло, и я делала все возможное, чтобы оценить по достоинству заслуги Холли. Я старалась, это правда. Мисс Манро практически никогда не допускала ошибок, и во многих отношениях была само совершенство.

У нее были идеальные манеры. Внешний вид тоже. Она всегда сидела только с прямой спиной, слегка отведя назад свои тонкие плечи, и спокойно смотрела вокруг своими огромными блестящими карими глазами. Ее черные, как вороново крыло, волосы всегда были чистыми, пышными, безукоризненными, а пальцы изящными, тонкими, и под их покрытыми лаком ногтями не было и намека на въевшуюся могильную глину. Она умела одеваться и всегда выглядела элегантной. Ее чисто отмытая кожа была гладкой и блестела как полированный кофейно-коричневый мрамор. Одним словом, Холли была настолько безупречной, что заставляла любого четко сознавать, насколько он далек от идеала. Вся Холли, с головы до ног, казалась гладкой, чистенькой и блестящей, как зеркало, отражавшее несовершенство окружающих.

Я старалась вести себя с ней очень вежливо, просто хотя бы потому, что очень вежливо обращалась со мной и сама Холли.

Она со всеми вела себя спокойно и доброжелательно, это было еще одной ее привычкой, такой же, как наводить порядок в офисе или пылесосить маски на стенах в холле. Такой же, как привычка тщательно чистить зубы по вечерам или мыть с мылом за ушами. У каждого из нас есть свои таланты. У нее вот такие.

Наши отношения сводились, в основном, к очень вежливым маленьким стычкам, в которых педантичность Холли сталкивалась с моими, более свободными житейскими привычками. Вот типичный образчик такого диалога.

Х. МАНРО (сладенько, моргая ресницами): Люси, привет. Прости, что беспокою, я знаю, как много ты работаешь.

Я (отрываясь от последнего номера «Подлинные явления призраков»; прошлой ночью я легла спать в четыре): Привет, Холли.

Х. МАНРО: Я на минутку, только спросить — мне снять твою одежду, которая висит на веревке в кладовой? Я как раз там сейчас прибираюсь.

Я (улыбаясь): Нет, нет, спасибо, все в порядке. Я сама ее как-нибудь сниму.

Х. МАНРО (ослепительно улыбаясь): Хорошо. Только я заказала новые полки для кладовой. Их должны привезти и провесить сегодня, и я не хочу, чтобы твою одежду хватали рабочие. Если хочешь, я сниму ее и сложу. Мне это совсем не трудно.

Я: Не беспокойся (я уже большая девочка, и сама могу сложить свои трусики, правда?). Я все сделаю сама. Чуть позже.

Х. МАНРО: Отлично. Полки привезут минут через двадцать. Просто, что б ты знала.

Я (нервно смеясь): Ох, ладно… Сейчас пойду, сниму.

Х. МАНРО: Огромное спасибо.

Я: Не за что, не за что, тебе спасибо.

Во время подобных стычек Локвуд и Джордж находились, как правило, где-то поблизости, добродушно улыбаясь, словно два папочки с трубками в зубах, наблюдающие за возней своих малышей в песочнице. Мне казалось, что я даже вижу, как они молча поздравляют друг друга с тем, как ловко выкручивается из любых ситуаций их новая ассистентка.

И она выкручивалась в конце концов. Каждый раз. Это было лишь делом времени.

Единственным, кто не разделял общих восторгов по поводу нашей новой ассистентки, был череп в банке. Холли было известно о его существовании — она довольно часто смахивала пыль вокруг банки — но при этом ей не сказали, что это призрак Третьего типа, и что он может общаться со мной.

Так вот, наш череп ее невзлюбил. Когда Холли заходила утром в офис, он каждый раз закатывал глаза и раздувал щеки за серебряным стеклом банки — именно так он приветствовал нашу ассистентку. Несколько раз я наблюдала, как призрак за спиной Холли строит ей жуткие (поверьте мне, действительно жуткие) рожи, а когда она оборачивалась, заговорщицки подмигивал мне.

— Что с тобой? — пробурчала я, в очередной раз заметив это. За окном стояло позднее утро, а передо мной на рабочем столе стояла миска с мюсли. — Ты должен сидеть тише мыши, забыл, что ли? Напомнить тебе правила? Минимум явлений, никаких злобных лиц, и абсолютно никаких разговоров.

Призрак сделал обиженное лицо и ответил.

— А я и не говорил ничего, разве не так? Ты что, вот это называешь разговором? Или это? — он показал мне целую галерею гримас, одна страшней другой.

Я прикрыла глаза, как козырьком, рукой, в которой у меня была ложка.

— Ты прекратишь или нет? У меня от твоих рож молоко в миске скиснет. Короче говоря, кончай дурачиться в моем присутствии, или запру тебя в кладовой, — я с новыми силами налегла на мюсли. — Ты пойми, череп, Холли Манро теперь одна из нашей команды, и ты должен относиться к ней с уважением.

— То есть, как ты? — ухмыльнулось мне зеленое лицо. Сегодня во рту у призрака красовались два ряда зубов, которые чередовались с провалами, отчего его челюсти напоминали застежку-молнию.

— У меня нет проблем с Холли, — ответила я, поднося ко рту полную ложку.

— Да что вы говорите, королева Фуфлогонка! Уж на что я сам когда-то любил заливать, но чтобы так!… Ты же терпеть ее не можешь!

Я невольно покраснела, но взяла себя в руки, и сказала.

— Ну, возможно, я слегка неточно сказала насчет проблем. Возможно, она слишком любит покомандовать, но…

— «Любит покомандовать» здесь ни при чем. Я же видел, как ты смотришь ей в спину. В твоих глазах вот такими буквами написано, как тебе хотелось бы пришпилить ее к стенке своей рапирой.

— Ничего подобного! Ты несусветную чушь сейчас порешь. Как обычно, кстати, — я вернулась к своему завтраку, но мои мюсли почему-то вдруг стали совершенно безвкусными, — А у тебя-то самого какие проблемы с ней? — спросила я.

— Она не обращает на меня внимания. Хочет, чтобы я пропал.

— Как и все мы. Что дальше?

— Ей в принципе не нравятся призраки. С ними, по ее мнению, слишком много хлопот. Ты видела, что она сделала там, внизу, с коллекцией вещиц, которые вы насобирали во время своих расследований? Часть предметов выбросила, другую часть положила в банки и заперла на железные замки… Похоже, она стремится все держать у себя в кулаке. Кто знает, может, сюда следует включить и Э. Локвуда, эсквайра. И возможно, это одна из причин, по которым ты чувствуешь себя несчастной. Что, угадал? — и череп одарил меня своей жуткой ухмылкой.