Отдел - Алексей Сальников

— Папа, ты знаешь, какие игры бывают? — спрашивал сын и продолжал, оправдывая Игоревы опасения: — Можно пытаться стать правителем Японии, а еще есть, где дом нужно строить и копать подземелья и исследовать все вокруг.

Жена высказала те же опасения, когда сын, добравшись до дома и торопливо перекусив, полез за компьютер и стал говорить:

— Сейчас я буду ставить все игры, — с маниакальной интонацией, явно кому-то подражая.

— Ну что ты, — попытался успокоить жену расслабленный после ужина Игорь, — все ведь гораздо хуже могло быть. Молодой его не мату научил, в конце концов.

Жена не вняла его отчаянному шепоту, шепот этот, в котором сквозила паника от того, что сейчас начнется нудный, предсказуемый спор, даже как-то раззадорил жену.

— Да лучше бы мату он его научил, — тоже зашептала она, мертвенно поблескивая кремом на лице. — Его в садике давно уже этому мату научили, может, он как-то выделился бы из коллектива своими знаниями необычных слов.

Ее логика всегда сводила Игоря с ума, он не понимал, каким образом он всегда остается виноватым.

— Оля, — шепотом вскричал Игорь, — это уже ни в какие рамки. Человек старался, хотя я ему вообще — никто, и сын ему наш — никто. Он же нашел даже столовку, где нормальной едой кормят, а не суррогатами и не мучными изделиями, он хороводился с ним, как со своим, а ты такие вещи говоришь.

Жена зацепилась за похвалу Молодому, Игорь уже понял, в какое место она будет метить, и пожалел, что вообще решил не отмалчиваться, а подать голос.

— Вот именно, — прошептала жена, не контролируя себя и переходя с шепота на разговор вполголоса, что могло перейти и в крик, — вот именно, чужой человек. У тебя сын рядом был, ты все время меня тычешь, что я плохая мать…

— Да когда я такое…

— А сам сразу же отдал сына в чужие руки и даже не почесался. Там вообще все что угодно могло быть. Этот придурок мог ему и порнуху показать, ты бы только потом об этом узнал. Он все что угодно мог сделать, ты же его совсем не контролировал.

Игорь подумал, что лучший способ разбудить в Молодом именно такого персонажа, какого описала жена, это забегать каждые пять минут в его кабинет и спрашивать игривым голосом, что они делают. Игорю хотелось привести этот аргумент, но жена сразу бы сказала, вот с какими непредсказуемыми придурками он, Игорь, работает, и неизвестно куда бы повернула потом, но жена нашлась сама.

— Ты бы еще педофилу этому вашему его бы отдал, — сказала она вполголоса, — лишь бы самому не возиться. Хотя кто тебя знает, может, отдавал, я ведь ничего не узнаю.

— Но ты-то его совсем не хотела брать, — шепотом заорал Игорь, потому что ему отчего-то стало обидно за свое место работы. — Легко говорить, когда карантин кончается, вот возьми его завтра сама, к своим нормальным людям. Я-то хотя бы знаю, что у меня есть педофил на работе, а вот твои ребята еще неизвестно насколько нормальные и кто из них кто.

— Ты знаешь, что я не могу взять, потому что сама сотрудникам запрещала детей на работу приводить, потому что у нас не детский сад. У нас коллектив женский почти полностью, это как сразу сорок фээсбэ в одном помещении.

То, что она пыталась шутить и перешла обратно на нормальный шепот, понравилось Игорю, он внезапно вспомнил, чем может отвлечь жену от спора в сторону обычной семейной беседы, но тут в комнату ворвался сын и потащил их к себе:

— Смотрите, что я построил.

Жена стала выговаривать сыну, что нельзя кричать так громко, потом заинтересовалась, села за монитор и довела сына до рыданий тем, что ее нельзя было согнать с места около двух с половиной часов. Она все время говорила: «Еще минуточку». «Еще минуточку», — со слезливым сарказмом повторял за ней сын и с разбега падал лицом в подушку, пока не уснул после одного из таких падений, потому что время было уже позднее. Игорю, наконец, удалось выковырнуть жену обратно в их комнату.

Игорь не стал ждать, пока она вспомнит, что ссорилась с ним, и сам завел разговор, который должен был ее заинтересовать:

— Вот ты про Фила говорила, он, между прочим, не такой уж упертый, оказывается. Он ведь с женой нашего завхоза переспал.

Игорь увидел заинтересованность в глазах жены и продолжил:

— Я неделю назад узнал, даже больше, сам удивился.

— То есть он и так и так может? — спросила жена таким голосом, будто ей нравилась в мужчинах такая многопрофильность, где-то внутри своей головы она стерла с Фила крест, которым когда-то его перечеркнула. Словно рассчитывала, что в перспективе может пересечься с ним и проверить его способности.

— Да, — сказал Игорь, — прикинь.

— А завхоз что? Это который Ринат Иосифович? — спросила жена.

— А завхоз ничего не знает, — сказал Игорь.

— Ничего у вас там, — с одобрением заметила жена, — страсти кипят.

— Это прямо случай, когда удар в спину наносит тот, от кого меньше всего ожидаешь, — сказал Игорь.

Жена радостно рассмеялась.

— Вот уж точно, — сказала она, — никогда бы не подумала, если бы была мужиком, я бы, наверно, спокойно отправляла жену с ним куда угодно.

— А я бы все равно сомневался, — сказал Игорь. — Слишком уж он хорош.

— Даже так? — спросила жена. — Я думала, он вроде всяких устроителей свадеб, модельеров и дизайнеров в американских фильмах.

У Игоря всплыла в памяти кухня, которую он подробно, без выходных, описывал, опять вспомнил, как стоял, облокотившись на подоконник, Фил, и сказал:

— Нет, он совсем не такой, поверь. Нужно как-нибудь собраться на Новый год, сама посмотришь, только не растай и по пьяни Ринату не выболтай.

Жена стукнула его маленьким плотным кулаком в плечо.

— Ему, кстати, совсем не до Мишки было, — сказал Игорь, наполовину смеясь. — Он ведь ремонт туалета и замутил. Его жена из дома выгнала, когда скандал был. Он теперь на работе и живет.

— Даже квартиру не снимает? — удивилась жена.

— Даже, — сказал Игорь.

На этом разговор почему-то заглох, поскольку жена задумалась над чем-то своим и перестала задавать вопросы о Филе. Они стали смотреть телевизор, хотя это трудно было назвать смотрением — жена, в чьих руках был пульт, просто неторопливо переключала каналы, пока не наткнулась на кино про вампиров с юной Кирстен Данст и Брэдом Питтом, но вскоре фильм прервался рекламой и жена снова запереключала каналы. Игорь отвлекся от экрана, он смотрел на руки жены поверх одеяла, даже при том, что освещение было слабым — телевизор и ночник, — Игорь заметил, что кожа на руках изменилась. Когда родился сын, кожа у нее еще была как у сына сейчас — в едва заметную нежную сеточку, и кисти были такие же — чуть пухловатые. Теперь же кожа на ее кистях стала как будто тоньше, нежная сеточка исчезла совсем, и руки из-за этого казались гладкими, почти полиэтиленовыми перчатками, суставы на ее руках как будто стали крупнее. Игорь подумал, что она вообще очень сильно похудела в последнее время. Ночная рубашка, которую они купили с год назад, немного висела теперь на ней. Игорю захотелось спросить, не болеет ли жена чем-нибудь, но слегка опасался ответной ее какой-нибудь злости. Кроме того, если бы жена болела, она бы не стала ничего скрывать.