Ведьмы танцуют в огне - Юрий Чучмай

Готфрид перешёл через Высокий Мост, рядом с которым обычно стояли наёмные кареты и повозки. Пожилой кучер открыл ему дверцу, и он уселся на мягкое, обитое кожей сиденье. Но направился он совсем не домой — путь его лежал на окраину города.

Карета катилась мимо дома Альбрехта Шмидта, стуча по булыжной мостовой деревянными колёсами. Не слишком медленно, чтобы никто не заподозрил неладного, но и не слишком быстро, чтобы можно было разглядеть опустевший дом кузнеца во всех деталях. Готфрид, приоткрыв занавеску, внимательно рассматривал здание: самый обычный дом в стиле фахверк, как и у него. Как и у большинства жителей Бамберга. Грязные потёки с крыши на серых стенах. Над дверью висело изображение молота и наковальни, освещённое последними закатными лучами багряного солнца. Деревянные ставни были открыты, но сквозь мутные оконца нельзя было ничего рассмотреть внутри. Готфрид вздохнул, поняв что ничего тут не разузнает, и бросил последний взгляд в пустые глазницы окон… внезапно ему почудилось там движение. Докатившись до конца улицы, он попросил кучера развернуться и вновь медленно проехать мимо дома кузнеца. Карета с грохотом развернулась и направилась обратно. Готфрид лишь слегка отодвинул занавеску, чтобы не было видно его самого, и продолжил наблюдать. Окна вновь были пусты, однако же входная дверь отворилась, и из дома вышла сгорбленная, одетая в чёрное платье старуха. У неё было сухое, покрытое пятнами лицо, растрёпанные седые космы, хищные глаза осмотрели улицу в обе стороны, а затем цепкие руки закрыли дверь на ключ. Старуха, опираясь на клюку из потемневшего дерева, ещё раз осмотрелась, и вдруг вперила взгляд прямо в лицо Готфрида.

Он хотел было задёрнуть занавеску, но сдержался, зная, что увидеть его с улицы невозможно. Однако же старуха смотрела так, будто знала кто он, и зачем приехал сюда. Её взгляд словно говорил: «Ах вот ты какой… Дай мне получше тебя запомнить…» Он перекрестился.

Вскоре ведьма скрылась из виду, но Готфрид ещё долго ощущал её взгляд, и по спине его бежал холодок. Не решаясь выглянуть на улицу, он прямо из кареты постучал кучеру и крикнул, чтобы тот поскорее вёз его домой, хотя и было немного стыдно перед собой и кучером за такое малодушие.

Как ему показалось, это была та самая старуха, что проводила ритуал в вальпургиеву ночь. Та самая, что привела туда дьявола, та самая, под чьим руководством выкрали Эрику. Ей Готфрид, конечно же, ничего говорить не собирался. Кто знает, а вдруг она испугается, придумает, что за его домом теперь тоже следят и сбежит от него?

Добравшись до дома, где перед дверью уже ждал Мартин, Готфрид вошёл внутрь. Эрика встретила его ароматом мясной похлёбки, который заполнил всё его жильё, выгнав даже въевшийся в деревянные перекрытия запах пыли.

Он сдержанно поблагодарил девушку, а затем вытащил из стоящего на столе котелка большую кость с ошмётками мяса на ней, и, выйдя на улицу, отдал Мартину. Пёс завилял хвостом, вцепившись в подарок, и начал глодать его, облизывая и отрывая кусочки мяса. Затем он подхватил своё сокровище и убежал прочь, цокая когтями по камням мостовой.

Готфрид закрыл ставни, чтобы черти или злые люди не сглазили дом, вернулся обратно и запер дверь. Эрика уже накрывала на стол.

— Как прошёл день? — спросила она, пока он раздевался и усаживался за стол.

— Нормально, — ответил он без особого желания и вкратце рассказал о событиях дня, промолчав, однако, о том, что повстречался со старой ведьмой.

Эрика кивнула, поставила на стол крынку молока и отошла.

— А ты не будешь есть? — спросил он, твёрдо решив разговаривать с ней на «ты». Кто знает, сколько ещё времени предстоит провести им вместе?

— Нет, я потом… — неуверенно ответила она.

— Садись, — и он пригласил её за стол, — ты ведь моя гостья. Тем более, нам нужно поговорить.

Она посмотрела на него как-то странно, и неуверенно приблизилась.

— Садись, садись, — он жестом указал на стул напротив, и Эрика присела, сложив руки на коленях.

Готфрид смотрел на неё, не зная как начать. Ему не хотелось выглядеть слишком ласковым с ней, чтобы она не думала, будто за её красоту ей всё дозволено. Но и не хотел напугать, потому что искренне жалел её. Наконец он начал:

— Как думаешь, что может связывать бамбергских ведьм и твоего отца?

Она пожала плечами. Зажато и несмело — она всё ещё его боялась.

— Не знаю. Может быть то, что он всю жизнь был честным католиком. Ещё он побывал на войне, служил Католической Лиге.

— А чем он занимался после, когда стал кузнецом?

— Ковал оружие. Много оружия, у нас все стены им были завешаны. Он даже меня учил фехтовать, но я так ничему и не научилась, — Эрика опустила глаза, и Готфрид поймал себя на том, что ищет другую тему, лишь бы отвлечь её от воспоминаний об отце, потому что на глазах её блеснули слёзы.

— Хорошо, — поспешно сказал он, лишь бы она не плакала. — Очевидно, всё это связано с тобой и твоим отцом. Мы сейчас занимаемся этим делом, и я веду расследование, так что если что-то вспомнишь, обязательно расскажи мне. И теперь давай обращаться друг к другу на «ты». Хорошо?

Она кивнула и вытерла красные от слёз глаза. Готфрид ещё не подозревал, что произойдёт ночью.

* * *

Хэлена встретила Мать на окраине города. Тут повсюду были обшарпанные крестьянские дома, покосившиеся и изгнившие деревянные заборы. Старуха ковыляла по улице, опираясь на клюку, потемневшую от времени и отполированную её руками, через плечо у неё висела потрёпанная тряпичная сумка.

Вместе они прошли за город, на широкий тракт, и Хэлена взяла Мать под руку. Сзади светило заходящее солнце, длинные тени колдуний чернели перед ними, будто бы указывая дорогу. Когда они отошли на приличное расстояние, где людей уже на было, Хэлена сказала:

— Я всё узнала. Его зовут Готфрид Айзанханг, он сержант городской стражи, охотник на ведьм. Солдаты только о нём и говорят в последнее время…

— Я видела, — ответила Мать, кивнув. — Он проезжал мимо.

Они свернули с дороги и углубились в лес тайными тропами. Хотя, какие они теперь тайные, когда каждый распоследний городской стражник знает путь к Кругу Предков? Остаётся одна надежда на то, что суеверный страх перед древними изваяниями не подпустит любопытных горожан близко.

Хэлена рассказала всё, что удалось узнать о Готфриде. О его доме, родителях, друзьях, прошлом… Мать, погруженная в свои думы, кивала и шла вперёд.

Далеко за полночь они приблизились к Кругу Предков. Каменные идолы выглядели во тьме мрачно и таинственно. Мать знаком приказала молчать, прошла вперёд и начала делать пассы рукой, шепча заклинание. Оставалось лишь терпеливо ждать.

Наконец она удостоверилась, что никого нет поблизости, и пошла вперёд, поманив Хэлену за собой крючковатым пальцем.