Ведьмы танцуют в огне - Юрий Чучмай

— Город шведы захватили. Монастырь святого Михаила разграбили, в который раз уже. Из Труденхауса всех выпустили. Я, как только узнал, сразу туда, чтобы тебя найти. Хотел раньше, так разве меня кто пустит? Как тебе там сиделось эти три месяца?

— Плохо сиделось. Как ты сам жив остался? — сухо спросил Готфрид. В его глазах были только печаль и темнота.

— Да, знатно ты меня приложил, — Дитрих натянуто улыбнулся, снял шляпу и провёл пальцами по длинному, уродливому шраму. Он пересекал голову и частью выходил на лоб.

— Я думал, что убил.

— Мне сначала тоже так показалось. Ан нет, живой, как видишь. Болит только постоянно, — Дитрих снова глупо улыбнулся, но потом улыбка сползла с лица сама собой, и он приложился к зайдле.

Опять повисло неловкое, давящее молчание. Они сидели в «Синем Льве», Дитрих допивал уже третью кружку раухбира, а Готфрид всё тянул первую.

Вокруг сновали девушки-подавальщицы, за столами сидели посетители. кто-то перешёптывался, иные вели мрачные разговоры о войне, и о том, как жить под властью нечестивых шведов.

— Что с моим домом? — Готфрид прервал паузу монотонным голосом.

Дитрих тягостно вздохнул.

— Конфисковали его. Кто-то из чиновников постарался.

— А Хэлена? Я оставил её там, привязал к кровати…

— Не знаю, что там произошло, — Дитрих понизил голос. — За тобой тогда солдат посылали, чтобы арестовать. А они рассказывали: пришли к тебе домой, а окно выбито изнутри. Кровать поперёк комнаты, верёвка измочаленная на столе и точильный камень… Люди на улице показали, куда она ушла. Те за ней, через ворота, в лес. Так и не нашли, но, говорят, видели следы. Как у коровы такие, но не по четыре, а по два. Они шли вдоль дороги, впечатались в грунт. Словно дьявол шёл. Потом он как будто остановился, потоптался на месте и свернул в лес.

Опять повисло молчание.

— Почему меня не казнили? — равнодушно спросил Готфрид. — Фёрнер должен был, я ведь знал, что он…

Он замолчал и посмотрел на Дитриха пустыми глазами.

— Фёрнер? Фёрнер умер в ту же ночь, в которую ты меня… — Дитрих потёр шрам на лбу. — Утром нашли его. То ли сердце, то ли ещё что, упокой его, Господи. Арестовать-то тебя арестовали. Обвинение в колдовстве и вообще в нападении на человека. Хорошо, что ты никого больше не зарезал. Я-то свои претензии сразу снял, я же видел, что эти свиньи с Эрикой сделали. В общем, посадили тебя, а Фёрнер умер. Епископ знает, что нельзя тебя отпускать, но и серьёзное обвинение выдвинуть не может — меня ты не убил, в колдовстве никто тебя не обвинял. Тут такой кабак начался! Герр кайзер издали законы, чтобы обвинения предъявлялись публично, что должны быть адвокаты, что имущество теперь конфисковать нельзя… До сих пор, например, никто не знает, в чём Доротею Флок обвиняли. Вот и сидел ты ни за что три месяца. Тут шведы пришли, всех из Труденхауса выпустили. Охота на ведьм, само собой, прекратилась разом. Епископ, говорят, из города бежал.

Готфрид молчал. Замолчал и Дитрих, заискивающе глядя на него.

— Ты, Гога, знаешь что… — сказал он вдруг. — Ты не думай, что это я тебя предал. Сначала мне просто приказали её привести, я же не знал, что её посадят. Да если бы и знал, что бы изменилось? Фёрнер хотел тебя заманить в Труденхаус. Он тебя боялся почему-то, всем говорил, что ты колдун. Но я-то не верил, я-то знал, что он врёт. Хотел тебя предупредить, а он меня туда отправил, с ними… — Дитрих опустил глаза, сглотнул. — Фёрнер им сказал, чтобы за мной присматривали, и, если вздумаю тебе помочь, чтобы убили сразу. А с ней, говорит, делайте, что хотите… Готфрид, они просто ублюдки, свиньи… Я не мог им помешать, их ведь два десятка, а я? Я стоял у двери, а она всё кричала, а они всё ржали… — Дитрих пристукнул кулаком по столу.

Он надвинул шляпу пониже, чтобы не было видно глаз. Руки его медленно, судорожно сжимались и разжимались.

— Я хотел им помешать, но струсил… А я ведь таким же был. Ты знаешь, мне сдохнуть хотелось, я хотел, чтобы ты убил меня тогда… Я её тоже любил. По-своему, конечно, как сестру…

Май 2008 — декабрь 2010.