Большая книга ужасов-35 - Мария Некрасова

– В общем, мать за мной пришла, выслушала от Марлидовны... Она, конечно, в шоке была, я-то ей сказала, что еду сдавать зачет, решать проблему с экзаменами. Вот и представь, что она подумала: говорит тебе человек, что едет утрясать школьные дела, а сам взрывает школу.

– Радикальное решение, че!

– Не смешно!

Я сидел у Юльки на лестничной площадке. Пару дней назад, когда я встретил ее в школе, она была какая-то странная. Обещала на репетицию зайти на днях и не зашла. Тогда я зашел сам, и мне открыла... Надежда!

Первым порывом было протереть глаза, вторым – завопить и убежать. Я ничего этого не сделал, просто стоял и смотрел несколько секунд на ту, которая умерла два месяца назад. Даже подумал: «Вдруг у нее есть сестра-близнец?» – но на тишину вышла Юлька. Она вела себя как обычно, кивнула: «Привет» и вопросительно уставилась на Надежду. Та пожала плечами:

– Ну, выйди, если заниматься надоело. А что, Антон, здороваться отвык?

Я, конечно, закивал, заизвинялся, забормотал свое: «Здрасьте». Поймал умоляющий Юлькин взгляд и начал, как в первом классе:

– Мы немножко погуляем, Надежда Евгеньевна! Каникулы...

– Кому каникулы три месяца, а кому – вечные. Ты знаешь, что Юлю выгнали из школы?

– Да...

– Она должна заниматься каждый день...

– А смысл, если выгнали?! – не выдержал я, но Юлька перебила:

– Мы только немножко проветримся! Пятнадцать минут. – Она решительно поднырнула под рукой Надежды и вышла ко мне. Последнее слово все равно осталось за училкой:

– Чтоб я вас видела в окно! – Она захлопнула дверь.

Юлька шумно выдохнула, спустилась на один пролет и уселась на ступеньку:

– Сядь, тут поболтаем. Фиг ей, а не окно.

Я хотел засыпать ее вопросами, что вообще происходит, но Юлька стала рассказывать сама, и у меня волосы зашевелились. Если бы я не увидел Надежду секунду назад, я бы решил, что Юлька сбрендила. Но видел же. Поэтому выслушал и всему поверил: как Юльку отправили к тетке в Питер, как она там вызвала духа Надежды, чтобы та поставила ей зачет. И как она пыталась выкрасть журнал.

– Я думала, мать меня убьет. Или Марлидовна. Но, представляешь, отмазалась! Сама от себя не ждала. – Она хихикнула. – Просто стояла и тупо талдычила: «Это не я, это не я...»

– И тебе поверили?!

– Ага. Оказывается, Марлидовна видела только, как я отхожу от щитка, за которым петарда. Увидела меня, услышала шипение... Как я пихаю петарду за щиток, она не видела. Меня еще спасло, что я библиотекарше сказала: «Там что-то в окно кинули». Еленсанна это припомнила, разобрались, решили, что кто-то с улицы. Так что зря Надежда на меня наорала тогда. Никто ничего не видел.

– Тебе ничего не было?

– Нервы, конечно, потрепали... Про отчисление мое даже не заговаривали, после этого взрыва и ругани уже ни у кого не было сил что-то говорить. И мама расстроилась. Надежда тогда и пообещала устроить ее в санаторий.

– Погоди... Почему она с вами живет? Ты же ее назад в Питер не отправила, я так понял...

– Правильно понял. Она, когда услышала, что я отмазалась и за взрыв меня точно из школы не попрут, шепнула: «Беги за журналом». Я и побежала. Директриса с матерью в библиотеке, мы с Надеждой к учительской... А там заперто! Ждали-ждали... Мать одна домой пошла, я уже и не помню, что ей наплела тогда, чтобы в школе остаться.

– А потом?

– А потом – хопа – семь часов. Ровно сутки, как я вошла в этот чертов клуб и вызвала Надежду. Через час ей надо было быть в Питере. Мы бы и самолетом не успели...

– Погоди, и что? Она прям так сразу осталась и решила у вас навеки поселиться?

– Она стала видимой, понимаешь? Строго говоря, тела не появилось, но до этого был дымок, дух бесплотный, а как восемь стукнуло, сразу раз – и Надежда передо мной такая, какой всегда была. Только немножко прозрачная. Я не то что про Питер с ней поговорить, я вообще дар речи потеряла. А она, прикинь, – Юлька засмеялась, – первое, что сказала: «Зачет я тебе обязательно поставлю. Выкрадешь журнал завтра, ничего страшного».

– Поставила?

– Ты слушай дальше! Мы пошли домой, а я думаю: «Куда я с ней? Мама в обморок упадет, когда увидит!» И тут звонит мама и говорит: «У меня горящая путевка в какой-то там санаторий. Попрощаться не успеваю, я уже на вокзале, веди себя хорошо...» Надежда сказала: «На недельку, пока с зачетом вопрос не решим».

– Погоди, так это она?

– А кто ж еще! Она и не отрицала, что мать хочет в санаторий отправить. Ну а то как бы мы ей объяснили...