Все лики смерти - Виктор Точинов

– А ведь полковник всерьез положил глаз на вашу коллегу, – сообщил Рональд. – Ни единым словом или намеком он посторонним этого не покажет, но я его хорошо знаю… Есть у него такой характерный неконтролируемый жест…

И Рональд провел пальцем по чисто выбритой верхней губе, словно разглаживая несуществующие усы.

– Вы меня позвали только затем, чтобы сообщить это? – сухо спросил Кеннеди. – Я вообще-то собирался как следует выспаться.

– Нет. Не для этого. У меня появились кое-какие соображения по поводу всего, что здесь происходит. Хочу поделиться.

– Излагайте, – вздохнул Кеннеди. У него самого соображения тоже имелись – но весьма смутные. Неоформившиеся. И делиться ими было преждевременно.

– Мне кажется, все происходящее – один грандиозный спектакль, кем-то хорошо срежиссированный. Причем мы с вами статисты, не имеющие понятия о сюжете пьесы. А кое-кто играет свои роли вполне осознанно. Но порой переигрывает.

Кеннеди подумал несколько невпопад: «Интересный у Рональда строй речи и сравнения – для человека его биографии. Вернее – приоткрытых кусочков биографии старого служаки… Тут даже не Уэст-Пойнт чувствуется – скорее, какой-нибудь гражданский университет… Ладно, послушаем, что он там надумал».

Рональд продолжал:

– Насколько я понимаю, версия с тарелкой инопланетного происхождения – и без того не слишком убедительная – сегодня окончательно отпала. И что остается? Остается летательный аппарат – достаточно тихоходный, с очень большой долей вероятности – какой-нибудь списанный из ВВС транспортник, экспромтом переоборудованный под бомбовоз. Остаются десять бомб старого образца, которые могли оказаться за эти десятилетия в любой стране и даже у любой негосударственной структуры. Остается выбранный по непонятным критериям объект бомбардировки – Гамильтонвилль. Почему бомбили именно его? Ничего стратегически важного здесь нет. И – нет ничего такого, разрушение чего может вызвать большой общественный резонанс… Никакой статуи Свободы, удар по которой аукнется во всем мире. А самое главное – остаются две загадочных дематериализации: одной из бомб и самого бомбардировщика. – Рональд сделал паузу, закурил. И наконец выдал давно анонсированную версию: – Так вот, мое мнение: никаких дематериализаций не было.

И он замолчал, ожидая реакции Кеннеди. Тот отреагировал вяло – хотелось спать: сегодняшний день для него начался в Трэйк-Бич с раннего подъема на рыбалку.

– В самом деле? А что произошло?

– Произошла грандиозная провокация. Вы попали в десятку, сказав про нечто, лишь замаскированное под старые AB-227. Сдается мне, Молчаливый Пол недаром так вцепился в это поле для гольфа. Туда – именно туда, в сторонку от других, – намеренно сбросили единственную немодернизированную старую бомбу. Подсунули ложную улику… Остальные же – оснащенные вполне современной начинкой – падали не абы как, хотя авторы акции старались создать именно такое впечатление. Тогда получается, что наземная группа обеспечения и прикрытия находилась не в стороне, но в самом Гамильтонвилле – не слишком опасаясь, что на голову свалится небесный подарочек. И контролировала каждое попадание. Вполне вероятно, что бомбы наводились по установленным заранее маячкам. При таком раскладе изъять невзорвавшуюся десятую за два часа – более чем реально. Что скажете, Кеннеди?

Кеннеди высказался коротко:

– Бред. Вы никак не учитываете в этом раскладе исчезновение бомбардировщика.

– Потому что он никуда не исчезал. В конце концов, проблема – изобразить исчезновение – не так уж сложна. Я думаю, диспетчеры и прочий персонал РЛС в акции задействованы втемную – парни свято уверены, что НЛО загадочно испарился. На деле достаточно было знающим людям помудрить немного с четырьмя компьютерами, обрабатывающими сигналы локаторов.