Суккубус - Виталий Вавикин

Брендс споткнулся о порог и едва не упал. Бежать? Нет, он не вор. Он забирает лишь то, что принадлежит ему. Чемодан? Вещи? К черту! Он пришел сюда в одном костюме и уйдет в одном костюме.

– И не думай возвращаться! – кричала ему в спину Биатрис, но голос ее был уже настолько замедленным, что Брендс не мог его разобрать.

* * *

Река Патапско пронзала Балтимор насквозь, унося свои воды в залив Чизапик. Плато и равнина разделили город надвое, возвысив его северо-западную часть над уровнем моря. Это был крупнейший город в штате Мэриленд, но Брендс приехал сюда не любоваться красотами.

Пыльный «Паккард» протарахтел по Грин-стрит, уперся в ее пересечение с Файетт и остановился возле Вестминстерской церкви. Брендс бросил на могилу Эдгара пару красных роз, купленных по дороге, и постоял несколько минут молча, склонив голову. Больше ему здесь делать было нечего. Ведь мертвецы не умеют разговаривать? Хотя после белого кролика он уже был готов ко всему.

* * *

Старуха была слишком проворной для своих лет. Ее маленький домик в верхней части Балтимора был чист и ухожен. Она заключила Маргарет в объятия и расплакалась. Затем вытерла слезы и переключила внимание на Брендса.

– Муж? – спросила старуха, разглядывая его своими выцветшими глазами.

– Писатель, – сказала Маргарет. Старуха вздрогнула, посмотрела на правнучку, и губы ее затряслись.

– Я знаю, бабушка. Знаю.

Старуха села на диван и долго молчала. Маргарет принесла ей стакан воды.

– В комоде есть хороший коньяк, – сказала старуха ледяным голосом. – Уважь гостя.

Брендс выпил. Губы старухи по-прежнему дрожали.

– Мне нужно побыть одной, – сказала она.

Маргарет взяла Брендса за руку и вывела в сад. Цветущие яблони привлекали насекомых. В высокой траве прятались несколько кошек. Легкий ветерок приносил свежесть с залива. Догоравшее солнце окрасилось в розовые цвета, готовясь к вечеру.

– Иногда мне кажется, что это лучший город в мире, – сказала Маргарет. Одна из кошек выбралась из травы и начала тереться о ее ноги. Рыжебрюхий крапивник, прячась среди ветвей, затянул свою сложную песню. – Так бы и осталась здесь!

– Что тебе мешает?

– Наверное, я сама, Брендс. Знаешь, иногда бежишь и бежишь куда-то, а потом останавливаешься, смотришь назад, и там ничего нет. Совсем ничего. И единственное, что тебе остается – снова бежать. Понимаешь?

Брендс не ответил, но он понимал.

Они вернулись в дом, и старуха рассказала им свою историю. И Брендс бежал. Бежал, потому что стоило ему остановиться, и прошлое бы догнало его. Прошлое, в котором для него не было места. Прошлое, которому не было места в нем. Совсем не было.