Конец пути - Антон Грановский

Возле окна, на невысокой панели, похожей на завалинку, сидел подросток с кучерявой головой и пухлым смазливым лицом. Илона встала рядом, достала сигарету.

– Эй, мальчик! – окликнула она подростка. – Ты здесь живешь?

– Да. – Он смотрел на нее с интересом и почти с восхищением. – Мы сегодня вселились. А вы?

– Можешь обращаться ко мне на «ты». Я старше тебя всего лет на шесть. Ну, или на восемь – не больше.

– Ладно, – сказал он.

Подождал, пока Илона прикурит от золотой зажигалки, после чего спросил:

– Ты тоже здесь живешь?

– Представь себе – да. – Она затянулась сигаретой и выдохнула вместе с дымом: – Как тебя зовут?

– Филипп, – представился подросток.

– Красивое имя. А меня – Илона. Запомнишь?

– Да. Илона.

Она выпустила еще одно облачко дыма и посмотрела, как оно растворилось в воздухе, не оставив после себя ни следа, ни запаха.

– Странный все-таки дом, – сказала девушка.

– Еще какой! – горячо подтвердил Филипп. – Знаете, что раньше было на этом месте?

– Нет. – Теперь уже и сама Илона посмотрела на мальчишку с интересом. – А что?

– Деревня, где жили язычники! – выпалил он.

– Кто-кто?

– Язычники. Это люди, которые верят не в Иисуса, а в других богов. Они были иностранцы.

– Иностранцы?

– Ну да. Сбежали откуда-то из Европы. То ли из Моравии, то ли еще откуда-то. Попросили у нашего царя позволения осесть здесь, заплатили золотом, и он разрешил.

– От кого же они сбежали?

– Об этом не сказано. Написано только, что они были идолопоклонники. Ну, что-то типа сектантов по-нашему. Люди из соседних деревень на них жаловались. Говорили, что они поклоняются Сатане и вообще убивают людей.

– Угу. – Илона выпустила уголком рта тонкую струйку дыма и усмехнулась: – И пьют кровь младенцев, да?

Филипп неуверенно улыбнулся:

– Насчет младенцев ничего написано не было. Но царю это все, наверное, не нравилось. Люди стали говорить, что царь защищает язычников, и все такое. В конце концов у царя лопнуло терпение, и он послал в деревню карательный отряд. Всех язычников перебили, а тела побросали в колодец. Сверху его залили негашеной известью и забросали землей. На экскурсии нам говорили, что там было тридцать восемь тел. Представляешь? Тридцать восемь мертвецов в одном колодце! Круто, правда?

Илона посмотрела на возбужденное лицо Филиппа насмешливым взглядом.

– Тебе правда все это интересно? – спросила она.

– Да. Это же наша история! А знаете, что было потом? Деревню сровняли с землей. А потом, спустя много лет, на ее месте сделали кладбище.

Илона стряхнула с сигареты пепел и прищурила лазоревые глаза:

– Кладбище?

– Да, – кивнул мальчик. – Но непростое. Сюда свозились неопознанные трупы со всей Москвы. Их хранили на леднике, в подвалах. Люди, которые потеряли родственников, приходили сюда и искали их среди мертвецов. Тех, кого не забрали, хранили ровно полгода, а потом всех невостребованных хоронили в братских могилах. На седьмую неделю после Пасхи. Тогда говорили – «на седмицу». И так каждый год.