Лорд Теней - Кассандра Клэр

– Правда, что ли? – спросил Кьеран, о чьем присутствии Кит уже почти забыл. – Вам всем придется переспать с Магнусом Бейном? Как воодушевляюще.

– Заткнись, эльфийская дрянь, – процедила Зара. – Ты еще попомнишь. Ты встал не на ту сторону! Ты, и эти Блэкторны, и Джейс Эрондейл, и эта рыжая сучка Клэри… – Она тяжело дышала, ее щеки горели. – Я еще порадуюсь, когда вы все падете, – бросила она и вылетела прочь из комнаты.

– Она что, в самом деле сказала «извратить твое ангельское наследие»? – ошеломленно уточнил Алек.

– «Эльфийская дрянь», – пробормотал Кьеран. – Как сказал бы Марк, это что-то новенькое.

– Ушам своим не верю. – Алек снова уселся рядом с диваном и подтянул колени к груди.

– Ни одно ее слово меня не удивило, – сказал Кьеран. – Такие уж они. Такими их сделал Холодный мир. Они боятся нового и незнакомого и полны ледяной ненависти. Зара Диарборн, может, и кажется смешной, но не совершайте ошибку – не стоит недооценивать ее и Когорту. – Он снова поглядел в окно. – Такая ненависть способна уничтожить весь мир.

– Это очень странная просьба, – заметил Диего.

– Это ты у нас тут в фиктивных отношениях, – сказала Кристина. – Уверена, от тебя и более странных вещей хотели.

Диего рассмеялся, но довольно невесело. Они сидели в Зале Совета через ряд от Блэкторнов. Часы закончили бить, оглашая начало заседания, и зал был полон, хоть на помост пока никто еще не вышел.

– Я рад, что Хайме тебе рассказал, – произнес он. – Эгоистичная радость. Я мог бы вытерпеть твою ненависть, но не твое презрение.

Кристина вздохнула.

– Не уверена, что вообще когда-нибудь презирала тебя по-настоящему, – заметила она.

– Я должен был рассказать тебе больше, – продолжил он. – Я хотел, чтобы ты была в безопасности, и убеждал себя, что Когорта и их планы тебя не касаются. Я не знал, что они хотят захватить Институт Лос-Анджелеса, пока не стало слишком поздно. И я ошибся в Мануэле не меньше, чем в остальных. Я доверял ему.

– Я знаю, – сказала Кристина. – И не виню тебя. Я… Просто мы так долго были Кристиной-и-Диего. Парой, вместе. А когда это закончилось, от меня словно осталась половина. Когда ты вернулся, я думала, что всё могло бы стать как прежде, и я старалась, но…

– Ты больше меня не любишь, – закончил он.

Она помедлила.

– Нет, – произнесла она, – не люблю. Не так, как раньше. Я словно пыталась вернуться в то место из детства, в котором все казалось идеальным… Но оно никогда не остается прежним, потому что ты сам меняешься.

Кадык Диего дернулся.

– Не могу тебя винить. Я и сам себе сейчас не очень-то нравлюсь.

– Может, будет лучше, если ты будешь нравиться себе чуть больше. Это было бы очень по-доброму, Диего.

Он покачал головой.

– Ты-то понимаешь в доброте, раз сжалилась над фэйри, сбившемся с пути.

– Это не жалость, – произнесла Кристина. Она оглянулась. Зара недавно вышла из зала и до сих пор не вернулась. Саманта, впрочем, продолжала испепелять ее взглядом – очевидно, решила, что Кристина пытается увести у Зары жениха. – Они меня пугают. После того, как он даст показания, они его убьют.

– Когорта пугает, – согласился Диего. – Но Когорта – это еще не Центурионы, и не все Центурионы такие, как Зара. Раджан, Дивья, Джен – хорошие люди. Как у Конклава, у их организации рак сердца. Часть тела здорова, а часть больна. Наша задача – найти способ уничтожить болезнь, но не убить при этом все тело.

Двери Зала Советов распахнулись. Консул, Джия Пенхоллоу, вошла в развевающейся мантии, расшитой серебром.

Разговоры стихли. Кристина откинулась на спинку стула, а Джия стала подниматься по ступеням помоста.

– Нефилимы, благодарю всех, что прибыли, несмотря на позднее извещение. – Консул стояла перед длинным деревянным подиумом, основание которого было украшено четырьмя латинскими «C». В ее черных волосах блестела седина, которой Эмма раньше не помнила, а в уголках глаз появились морщинки. Быть Консулом во время необъявленной войны наверняка тяжело. – Большинство из вас знает о Малкольме Фейде. Он был одним из самых верных наших союзников. По крайней мере, мы так думали. Несколько недель назад он нас предал, и даже сейчас до нас продолжают доходить новости о его кровавых и ужасных преступлениях.

Пронесшийся по залу приглушенный ропот напомнил Эмме шум прибоя. Она пожалела, что рядом нет Джулиана – и она не может толкнуть его плечом, или сжать его руку, но, помня об указаниях Инквизитора, и после того, как Джулиан рассказал ей, что Магнус упал в обморок, они сели на противоположных концах длинной скамьи.

– Я обещал Аннабель, что с ней будет Магнус, – тихо сказал он ей, не желая, чтобы младшие Блэкторны услышали и запаниковали. – Я дал ей слово.

– Ты никак не мог этого предвидеть. Бедняга Магнус. Откуда нам было знать, что он болен?

Но она вспомнила, как сама говорила: «Не обещай ничего, что не сможешь выполнить», и похолодела.

– У предательства Фейда есть долгая предыстория, которая, возможно, вам неизвестна, – продолжила Джия. – В 1812 году он влюбился в девушку из Сумеречных охотников, Аннабель Блэкторн. Ее семья воспротивилась ее браку с колдуном. В конце концов, Аннабель убили другие нефилимы. Малкольму сообщили, что она стала Железной Сестрой.

– Почему они и его тоже не убили? – выкрикнул кто-то в толпе.

– Он был могучим чародеем. Он представлял собой ценность, – сказала Джия. – Было решено оставить его в покое. Но когда он узнал об истинной участи Аннабель, он обезумел. Последние сто лет он хотел отомстить Сумеречным охотникам.

– Миледи, – произнесла Зара, которая только что вошла в Зал и с очень прямой спиной стояла в проходе. – Вы так рассказываете об этом, как будто хотите внушить нам сочувствие к девушке и колдуну. Но Малкольм Фейд был чудовищем. Убийцей. Влюбленность в него какой-то девушки не оправдывает его деяний.

– Я нахожу, – сказала Джия, – что между оправданием и объяснением есть разница.

– В таком случае, к чему нам излагают это объяснение? Колдун мертв. Я надеюсь, это не какая-то попытка выжать из Совета репарации. Никто, связанный с этим чудовищем, не заслуживает никакой компенсации за его гибель.

Джия бросила на нее взгляд, острый как нож.

– Я понимаю, Зара, что в последнее время ты очень активно занималась делами Совета, – произнесла она. – Но это не означает, что ты вправе перебивать Консула. Ступай и садись.

Мгновение спустя Зара со злобным видом уселась. Алина вскинула кулак.

– Давай, мам, – прошептала она.

Однако кто-то поднялся, чтобы занять место Зары.

– Консул, – произнес он. – Мы не невежды; нам сообщили, что на этом заседании будут даны значимые свидетельские показания, которые могут повлиять на Конклав. Не пора ли представить нам этого свидетеля? Если он, конечно, и в самом деле существует?