Страна Лавкрафта - Мэтт Рафф

Дальше – развилка: одна дорога вела налево, в глубь поселка, вторая – вверх, на холм. Решили поехать по ней. В конце подъема дорога была отсыпана щебнем и плавно переходила в подъезд к усадьбе.

Хозяйский дом, сложенный из бледно-серого камня, состоял из трехэтажной центральной части с плоской крышей и двухэтажных флигелей, крытых черепицей. Во флигелях было темно, но в центральной части все окна горели. Аттикус заметил, что с третьего этажа на них кто-то смотрит.

Джордж подъехал к самому входу. Слева был небольшой пятачок с газоном, вокруг которого стояли железные скамейки, а по центру – пьедестал с солнечными часами, будто сошедший с рисунков Хораса. Их внимание привлек серебристый автомобиль, припаркованный перед западным крылом. На капоте и непрозрачном ветровом стекле лежали капли росы.

– Ну, предлагаю постучать и спросить, что на завтрак, – сказал Аттикус, убирая револьвер в бардачок «паккарда».

Пространство над входными дверями украшал серебряный барельеф: солнце, наполовину взошедшее над горизонтом. На самих дверях половины солнц поменьше служили панелями для молотков. Аттикус поднялся по ступенькам и взялся за тот, что справа, как дверь вдруг распахнулась.

На пороге возник рыжеволосый мужчина в костюме дворецкого. Он был невероятно бледен, практически альбинос, смотрел прямо, а улыбался приветливо и непринужденно.

– Мистер Тернер, я полагаю? – обратился он к Аттикусу. – Добро пожаловать в арпхемскую ложу, сэр.

* * *

– Меня зовут Уильям, – представился дворецкий. – Я полностью в вашем распоряжении, мистер Тернер. Моя задача – проследить, чтобы вы и ваши спутники ни в чем не нуждались. А вы, я так понимаю, мистер Берри? – обратился он к Джорджу. – Единокровный брат мистера Тернера-старшего?

– Да, Монтроуз – мой брат.

– Отлично. Мистер Тернер предполагал, что вы тоже приедете. А вы, мисс?..

– Дэндридж, – ответила Летиша.

– Друг семьи. Близкий друг, – добавил Аттикус.

– И, стало быть, тоже желанный гость, – заверил Уильям.

– А разрешите поинтересоваться, у кого именно мы гостим?

– У господина Сэмюэла Брейтуайта. Это его загородная резиденция. – Уильям обвел руками дом и прилегающее пространство.

– Брейтуайт, – медленно повторил Аттикус, как будто что-то припоминая. – А это случайно не его машина? – Он указал на серебристый автомобиль.

– Вы про «даймлер»? Так точно, сэр. Сделан по специальному заказу. Замечательное транспортное средство, не так ли?

– Весьма, весьма, – ответил Аттикус. – Что ж, Уильям, спасибо за столь радушное приветствие, но мне все-таки хотелось бы повидать отца. Отведете нас к нему?

– Увы, сэр, боюсь, это невозможно. Мистер Тернер с господином Брейтуайтом вчера вечером уехали в Бостон на встречу с адвокатом.

– Как в Бостон? Вы же только что упомянули, что это машина мистера Брейтуайта.

– Не единственная, сэр, – уточнил Уильям. – А теперь прошу в дом, я покажу вам ваши комнаты. О вещах не беспокойтесь, их занесут.

Аттикус заходить не спешил. Он думал об оставленном в лесу шерифе: тот небось уже добрался до Байдфорда и вовсю скликает толпу для линчевания.

– Что-то не так, сэр? – участливо поинтересовался Уильям, а потом посмотрел на «паккард». – Бог ты мой… Неприятности на дороге?

– Ну да, можно и так сказать, – усмехнулся Джордж.

– Значит, Байдфорд, – утвердительно сказал Уильям. – Искренне, искренне сожалею, мистер Тернер… Надеюсь, никто не пострадал?

– Пока нет, – ответил Аттикус.

– Что ж, здесь вы в полной безопасности. Можете ни о чем не беспокоиться.

Аттикус вспомнил полыхающую в ночи патрульную машину.

– Я бы на вашем месте не спешил с обещаниями.

– Уверяю вас, мистер Тернер, – настаивал Уильям. – Вы – гости господина Брейтуайта, а значит, под его покровительством. Здесь, в Арпхеме, байдфордцев можно не опасаться. То же касается и вашего отца – конечно же, пока его сопровождает господин Брейтуайт… Так что прошу, заходите.

Холл ложи напоминал фойе загородной гостиницы, но едва ли такая попала бы на страницы «Путеводителя». На стенах, обшитых темным деревом, висели красочные пейзажи, где на фоне природы охотились белые охотники, скакали белые всадники, любовались красотами белые путники.

Два коридора вели из холла во флигели, а за двойными дверями в дальней стене была столовая. Чуть левее располагалась ниша с рядами крючков, на которых висели ключи. Уильям подошел туда и замер, задумчиво потирая подбородок.

Пока дворецкий прикидывал, в каких комнатах разместить гостей, Аттикус решил изучить полотно справа от входа в столовую: портрет белого мужчины в мантии на фоне алхимической лаборатории. В правой руке у него деревянный посох, а на пальце – серебряный перстень-печатка с изображением полусолнца. Левой рукой мужчина указывает на окно, за которым находится оживленная пристань. Небо ночное и звездное, но над горизонтом уже разливается розоватое свечение.

– «Тит Брейтуайт», – прочел Аттикус на табличке под рамой.

– Основатель Арпхема, – подсказал Уильям, подходя к портрету с ключами в руках. – Свое состояние Брейтуайты заработали на грузоперевозках, однако Тит Брейтуайт живо интересовался натурфилософией – естествознанием. У бостонских соседей его изыскания вызывали недовольство, поэтому он основал Арпхем и построил эту ложу – своего рода убежище, в котором он вместе с единомышленниками мог бы проводить эксперименты вдали от посторонних глаз.

– Странно, что он выбрал именно это место, – заметил Аттикус. – Особенно, если учесть, как жители Байдфорда относятся к ведьмам и колдунам.

Уильям вежливо кашлянул.

– При всем уважении, мистер Тернер, Тит Брейтуайт не был колдуном.

– А разве за колдовство вешали только ведьм?

– Вы правы, сэр. Однако Тит Брейтуайт наладил хорошие отношения со светской публикой Байдфорда. Благодаря богатству и политическим связям он сумел оказать городу определенную поддержку, а взамен его жители стали охранять подходы к Арпхему – отваживали излишне любопытных, так сказать. Иными словами, Брейтуайту удалось обратить их предрассудки во благо.

– Сомнительное утверждение, – заметил Аттикус. – Что-то не припомню, чтобы от предрассудков была хоть какая-то польза.

– Безусловно, сэр, – не стал спорить Уильям. – Возможно, тут он был не прав. И, возможно, именно это его погубило. В тысяча семьсот девяносто пятом году здесь случился страшный пожар. Здание ложи сгорело дотла, похоронив самого Тита Брейтуайта, а также его помощников и почти всю семью. Нынешний хозяин ложи – потомок двоюродного брата Тита Брейтуайта, который в то время проживал в Плимуте.

– И чем же занимается нынешний господин Брейтуайт? Все тем же, грузоперевозками?