Страна Лавкрафта - Мэтт Рафф

И тут он услышал. Знакомый уже звук донесся из чащи прямо перед ним и гораздо ближе. Зверь, точно зверь, причем большой – такой, что валит деревья и одним махом способен утащить зазевавшегося полицейского. Так же внезапно он затих, лишь слегка шуршали кусты. А потом зверь начал уходить. Нагнувшись, Аттикус подобрал фонарик, выронил, опять подобрал. Когда, наконец, удалось его снова включить, до зверя луч света уже не доставал. Тот, видимо, делал круг и двигался к дороге.

– Аттикус, помоги, – позвал Джордж.

Он обхватил дядю одной рукой и помог ему встать. Пламя на мгновение потускнело, будто перед ним промелькнула огромная смазанная тень.

– Истчерч?.. – донесся от дороги окрик шерифа Ханта. – Ты куда подевался?

Никто не ответил. Затем – выстрел. Сверкнуло вроде бы на дороге, но почему-то строго вверх.

И снова повисла тишина, которую нарушал только треск пламени.

Аттикус с Джорджем переглянулись. Джордж вздохнул и пожал плечами. Аттикус выключил фонарик и пошел вперед, стараясь не шуметь.

Они уже почти вышли на дорогу, когда Аттикус споткнулся обо что-то твердое. Ружье. Одноствольное. Присев, Аттикус огляделся в поисках других следов Истчерча, но ничего не увидел. Впрочем, это уже не удивляло. Он передал фонарик Джорджу, сам взял ружье и продолжил идти к проселку.

Полицейская машина превратилась в неопознаваемый обугленный остов, из которого вырывался огонь и валил дым. У «паккарда» был открыт багажник и задний борт, всполохи пламени выхватывали из темноты отодвинутые в сторону матрас и одеяла.

Шериф Хант лежал лицом вниз за «паккардом» с пробитой головой. Чуть поодаль валялась запасная канистра с бензином – окровавленная и с характерной вмятиной.

– Летиша, ты здесь? – тихо позвал Аттикус.

Девушка вышла из теней с противоположной стороны дороги. В руках она держала шерифскую двустволку.

– Что с остальными двумя? – спросила она.

– Гризли задрал, – ответил Аттикус, не вдаваясь в подробности и отгоняя логичный вопрос: почему нас не тронул?

Патрульный автомобиль изрыгнул еще один клуб огня. Жар стоял такой, что пламя только чудом не перекинулось на «паккард».

– Кошмар, – сказал Джордж. – Надо поскорее отсюда убираться.

Он побежал куда-то вперед, а Аттикус, стоя над лежащим без сознания шерифом, смотрел на Летишу. Та довольно улыбалась.

– Я же говорила, что Господь не случайно послал вам меня.

Вместо ответа Аттикус посмотрел в чащу. Почему-то казалось, что руку к их спасению приложил вовсе не Бог.

Джордж тем временем открыл ворота и стоял у водительской двери.

– Садитесь и погнали! – крикнул он.

Летиша положила шерифскую двустволку в багажник «паккарда», Аттикус подобрал канистру – она была еще наполовину полная – и кинул туда же. Летиша побежала к пассажирской двери и залезла на переднее сиденье, а Аттикус с ружьем Истчерча в руках стоял над шерифом и размышлял, как поступить.

– Аттикус, быстрее! – позвал Джордж, заводя двигатель.

– А, к дьяволу! – выругался он, сунул ружье в багажник «паккарда» и забрался следом.

Аттикус закрыл за собой борт багажника и уже собирался опустить дверь, как заметил еще одну машину. Она стояла в отдалении, слегка выглядывая из-за поворота. Двигатель молчит, фары выключены – нипочем не поймешь, что там такое, и только пламя горящего патрульного автомобиля блестит на серебристом корпусе.

Джордж надавил на газ. Аттикус не удержал равновесие и чуть не упал через борт. К счастью, он вовремя за что-то ухватился, но момент был упущен: они прошли очередной поворот, и сквозь деревья виднелся лишь тусклый отсвет пожара. А через мгновение пропал и он.

* * *

Аттикус открыл глаза: тускло брезжил рассвет, все вокруг было подернуто предутренней дымкой. Он пошевелился, разминая затекшие мышцы и чувствуя под собой осколки стекла. Джордж сидел за рулем и, запрокинув голову, храпел. Летиша, закутанная в одеяло, спала на заднем сиденье.

Аттикус открыл дверь и вышел. «Паккард» стоял на поляне, окруженный деревьями и скрытый от дороги высоким кустарником. С противоположной стороны шумела вода. Аттикус осторожно пошел на шум, продрался через ветки и вышел на крутой берег. Внизу текла река – у берега мелкая и каменистая, а затем дно резко уходило вглубь, образуя стремнину.

За речкой, наполовину затянутая дымкой, располагалась крестьянская деревушка – в точности такая, какой ее описывал переписчик. Шедоубрук наподобие рва вился мимо огородов, разделенных невысокими каменными стенками. Один участок, прямо напротив Аттикуса, был распахан, но не засеян; на нем паслись козы, щипая сорняки и траву. Справа в отдалении располагался мост.

За огородами начинался холм. Выше по склону стояли белые домики, чуть левее – здания покрупнее, в том числе церковь с остроконечной крышей. А на самой вершине можно было различить бледные очертания усадьбы. Хотя дымка скрадывала ее истинные размеры и форму, в некоторых окнах точно горел свет.

Свет, только не такой яркий, горел и в нескольких домиках. Из одного вышел мужчина с табуретом и парой металлических ведер в руках. Он пошел к распаханному полю; козы, заслышав его приближение, побежали навстречу. Слева раздался всплеск – женщина с кадкой зачерпывала из реки воду. Она сидела совсем рядом, можно окликнуть, но и женщина, и пастух были белыми, поэтому Аттикус бесшумно ретировался в кусты.

На плечо опустилась чья-то рука. Джордж. Аттикус приложил палец к губам и прошептал:

– Похоже, добрались.

Он раздвинул ветки, чтобы дядя мог посмотреть.

– Похоже на то, – согласился Джордж как-то безрадостно. Он убрал голову, нахмурившись, посмотрел на автомобиль, потом снова на Аттикуса. – Меня вот что волнует…

– Дай угадаю: хочешь узнать, как мы сюда попали? – закончил за него Аттикус.

Он уже задавал себе этот вопрос. Он помнил горящий патрульный автомобиль, помнил бесконечное петляние по темной чаще – чем дальше, тем больше похожее на сон… А потом – пробуждение, тусклый рассвет и предутренняя дымка.

– Понятия не имею, – сказал Аттикус; Джордж нахмурился еще сильнее. – Хотел спросить то же самое у тебя.

* * *

Все трое сидели спереди: Джордж за рулем, Летиша посередине, Аттикус у пассажирского окна, на коленях – револьвер.

По обеим сторонам покрытого мхом арпхемского моста через равные промежутки стояли металлические столбы с крючьями – надо полагать, для фонарей, хотя трудно было не думать и о других возможных применениях, особенно глядя на те, что посередине и с которых выше падать. Джорджа, видимо, посетили подобные опасения, поэтому он прибавил скорости, а оказавшись на другом берегу, резко ударил по тормозам: на пути «паккарда» возник белый мужчина.

На плече он нес самодельную удочку, в ведре плескалась свежевыловленная форель. Ну все, сейчас или выругается, или заорет «караул», швырнет камнем или замахнется ведром… Однако мужчина как бы виновато опустил голову и шагнул назад, уступая дорогу. Джордж от неожиданности впал в ступор, но рыболов терпеливо стоял и глядел под ноги. Наконец, Джордж пришел в себя и включил передачу.